Молчание греха - Такэси Сиота

Такахико кивнул, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Амати, похоже, не понравился его вялый ответ, но Такахико ничего не мог с собой поделать после того, как обнаружил в конверте с оплатой за его работу одну-единственную бумажку в пять тысяч иен. И кто после этого непозволительно себя вел на самом деле?

Вообще-то вместо него здесь должен был быть его ловкий однокурсник Синохара, но тот, как выяснилось, выставил свои работы на групповой выставке в галерее в Осаке, не сказав об этом Мацумото. Разгневав таким образом профессора, Синохара остался без его покровительства, так что лишился и возможности участвовать в выставке «Минтэн» в восьмой раз.

В течение четырех часов мужчины говорили только о выборах, сплетничали о художниках, галереях и отношениях с женщинами. Уже в самом конце вечеринки душу Такахико ранили слова, брошенные арт-дилером.

– Господин Номото, выдающимися художниками на самом деле называют тех, на ком могут заработать арт-дилеры. Я не знаю, хороша ли картина, но могу сказать, будет ли она продаваться.

В этот момент все засуетились и начали собираться домой.

– Какая гадость! – сказала Юми, когда Такахико кончил свой рассказ, и закрыла журнал, лежавший у нее на коленях.

Глядя, как она направляется на кухню, он почувствовал укол ненависти.

Художники не могут зарабатывать себе на пропитание. Такахико знал это. На создание реалистической картины требуется немало времени, поэтому без дохода Юми от преподавания в английской школе они бы не смогли выжить. В Токио им едва хватало денег, чтобы свести концы с концами, поэтому растить ребенка было просто не на что.

Юми понимала сложившуюся ситуацию, поэтому не заводила речь о ребенке, но, если б этого захотел Такахико, она бы с радостью согласилась. Вот почему у него душа сжималась от жалости, когда он думал о жене, которая в свои тридцать три года была вынуждена жить в бедности.

Такахико мог работать как художник-реалист только потому, что его жена пошла на такие жертвы. И несмотря на это, он все еще продолжал мариноваться в среде, где невозможно было ни творить в свое удовольствие, ни продавать свои картины.

Такахико порой испытывал отчаяние, думая, что умрет, так и не сделав ни одной приличной картины. Когда он в темноте просыпался от ночного кошмара и отчаянно пытался успокоить свое беспорядочное сердцебиение, на глазах выступали слезы от осознания собственного бессилия. Он ненавидел себя за то, что застрял в этом младенческом состоянии.

– Да, слушай, я же взяла напрокат видео!

Юми вернулась в гостиную с нейлоновым чехлом из пункта видеопроката. Такахико достал из него видеокассету и прочитал название.

– «Когда Харасу был с нами»… Это про что?

– Кажется, про собаку.

Просмотр фильмов из видеопроката был у них любимым хобби, которое к тому же не требовало больших расходов. Они часто смотрели истории о животных, потому что те обычно чисты и трогательны, но Такахико подозревал, что предпочитали их они потому, что не имели детей.

– Давай посмотрим, а я пока подам сладости.

Юми снова пошла на кухню, а Такахико собирался включить видео, когда прозвенел звонок.

– Я открою.

Такахико придержал Юми рукой, снял цепочку и открыл дверь. В узком коридоре перед ним стоял стройный мужчина средних лет.

– Ой…

– Извините, что врываюсь без предупреждения. Я был поблизости по работе, поэтому решил просто так заглянуть, – сказал на кансайском диалекте Сакуносукэ Киси и протянул коробку с пирожными.

5

– Как неудачно вышло… – говорил Сакуносукэ, сидя в костюме на подушках. – Извините, мне даже нечем вас угостить.

Пока Юми подавала чай с пирожными, которые принес гость, Такахико переоделся в рубашку с короткими рукавами и вернулся в гостиную.

Сакуносукэ на всякий случай принес шесть пирожных, и это определенно было слишком много, если учесть, что они жили вдвоем, а срок годности пирожных всего одни сутки. Так что ему самому тоже пришлось есть пирожные, которые он сам принес.

– Я и вправду думал только отдать пирожные и уйти…

– Нет, у нас обоих действительно выдалось немного свободного времени, мы просто собирались посмотреть видео. Правда ведь? – говорила Юми.

Такахико лишь улыбался и кивал. В такие моменты он был благодарен жене за общительность.

– Я вам завидую, господин Номото. У вас такая замечательная жена…

Достаточно было появиться одному кансайцу, и атмосфера их обычно тихого дома оживилась.

С Сакуносукэ он познакомился полгода назад на персональной выставке в арендованной галерее, где получил восторженные отзывы о своих работах. «Рокка» – известная в отрасли галерея, поэтому Такахико был счастлив, когда получил их визитную карточку, но, будучи связан с Мацумото, не мог принять заказ, поэтому разговор не получил продолжения.

Несмотря на это, около двух месяцев назад Сакуносукэ пришел в школу, где он работал, и угостил его ужином по дороге домой.

– Во время последней встречи мы говорили о предвыборной кампании Амати-сенсея, она вот-вот начнется…

В то время Амати помогал Синохара, поэтому Такахико говорил об этом вскользь, у него и мысли не было, что его могут привлечь к этому делу.

– Вообще-то у нас вчера тоже была встреча по этому поводу…

– Я слышал, Амати-сенсей в Киото на колени падал.

Такахико вытаращил глаза от удивления, что слухи дошли до Сакуносукэ так быстро. Прошло всего около недели. Хотя там было только пять человек, включая Такахико, слухи уже поползли. Он почувствовал, что перед ним приоткрылась бурлящая закулисная кухня арт-индустрии.

Такахико стал изливать свои чувства, как будто открылись все шлюзы. Сегодня он был совершенно трезв, но его возмущало то, что произведения искусства оценивались исключительно по тому, сколько за ними стоит денег.

– Все вокруг настолько политизировано, что сейчас основные трудности, с которыми я сталкиваюсь, лежат далеко от искусства. Если у вас нет денег, то вы попадаете в порочный круг, откуда невозможно выбраться, и для таких слабых людей, как я, это настоящий ад.

Сакуносукэ, который был ровно на десять лет старше Такахико, с высоты своего опыта с полным пониманием воспринимал жалобы художника. Такахико почувствовал себя свободнее и стал говорить так страстно, что сидевшая рядом с ним Юми забеспокоилась. Закончив, Такахико сделал глоток чая со льдом, от волнения у него закружилась голова.

– Господин Номото… нет, позвольте мне называть вас Такахико… Как человек, работающий в этой отрасли уже долгое время, я полностью понимаю, что вы сейчас чувствуете. Позвольте мне прояснить: художники существуют не для того, чтобы давать дилерам возможность зарабатывать. Не слушайте того, что говорит какой-то старик, называющий себя арт-дилером, не понимающий или даже не желающий понимать, что такое хорошая