Молчание греха - Такэси Сиота

Такая организация персональной выставки была прямым следствием разделения японского мира искусства по вертикали. Прежде всего Такахико должен был оплатить стоимость аренды за неделю, и из примерно тридцати выставленных экспонатов к продаже будут разрешены только три, одобренные Мацумото. Утверждение последнего о том, что «художники не должны рисовать на продажу», верно, но на самом деле его беспокоило то, что его ученики будут продаваться лучше, чем он, и нарушится сложившийся порядок. Если несколько человек обретет популярность и покинет возглавляемую им организацию, поступления от членских взносов, соответственно, уменьшатся и больше не будет фигур, которые можно перемещать по собственному желанию.

Еще больше злило то, что Мацумото получал откаты от сдаваемых в аренду галерей. Вместо того чтобы помочь своим ученикам, он создавал на их пути лишние препятствия.

Такахико ничего толком не ответил, и Мацумото не стал продолжать тему, сказав только, что он сам назначит срок проведения выставки. Тогда Такахико оставалось бы только подчиниться ему, поэтому его снова посетили тяжелые мысли о деньгах.

– Кстати, как там твои дела продвигаются? Я про красные осенние листья в храме.

Такахико очаровали красные листья в храме в префектуре Хёго, и он каждый день стоял над холстом в надежде создать шедевр, который попадет на выставку «Минтэн». В его голове сложился яркий образ, но, когда он пытался перенести его на холст, изображение получалось скучным. Такахико не мог понять, в чем причина.

– Кажется, я просто не могу поймать объект. Он всегда далеко, и я не могу к нему приблизиться.

Мацумото попросил четвертый коктейль и сонными глазами взглянул на своего ученика.

– Будь проще, когда рисуешь. Для профессионального художника важно закончить картину к сроку. А такому молодому художнику, как ты, нужно рисовать как можно больше.

Такахико сидел неподвижно, как каменная статуя, ничем не выказывая своего согласия со словами наставника. Неужели тот не в состоянии понять, что если сейчас нарисовать картину кое-как, то следующая не будет лучше? Или, может быть, он знает об этом, но не придает значения?

Такахико и сам хотел бы рисовать больше. Но ему запрещали продавать свои работы, а жить на зарплату преподавателя художественного училища было чрезвычайно трудно. Он тайно подрабатывал репетитором по рисованию, но это занимало много времени, не оставляя возможности заниматься собственными картинами.

– Возможный вариант – просто оставить как получилось. Реалисты склонны добиваться совершенства, а это опасный путь, будь осторожнее.

Хотя Мацумото и вел семинары, он не работал в стиле реализма и прохладно относился к Такахико, который никогда не был удовлетворен своими работами.

– Если не будешь участвовать в выставках «Минтэн», то не сможешь получить никакого признания. Твой однокурсник Синохара участвовал уже семь раз. Он такой же человек. Попробуй, у тебя получится.

– Однако, чтобы быть оцененным, нужно обладать многими качествами… – сказал Такахико, подразумевая деньги, и поднял стакан с пивом.

Сначала надо сделать подношения влиятельным судьям и, если они выберут твою работу, снова продемонстрировать им свою благодарность. Ему и так едва хватало на жизнь и покупку красок; откуда же взять деньги, чтобы подмаслить судей? Наверное, надо стараться скорее перейти в категорию тех, кому подносят, но для этого придется дойти до полного изнеможения и нравственно, и физически.

Синохара был сыном землевладельца из Канагавы. Дело обстояло таким образом, что студенты оценивались в зависимости от того, в какой семье им повезло родиться, и не имели возможности преодолеть порядки, господствующие и в университете, и в организации, отбиравшей работы на выставки. Это была система, ничем не отличающаяся от средневековой вассальной зависимости. Будь то персональная выставка в арендованной галерее или отбор работ на коллективную выставку – необходимость постоянно демонстрировать лояльность сюзерену приводила в отчаяние.

– Если нужно, у меня есть подработка, – заговорил Мацумото необычайно мягким голосом, возможно, заметив отрешенное выражение лица ученика. – Тебе, наверное, нужно сделать небольшой перерыв. Как насчет того, чтобы поехать в Киото на следующей неделе?

– В Киото?

– Амати-сенсею нужно перед выборами объехать академиков, которые живут в Кансае. Там их много, и поэтому ему нужен водитель. Номото, у тебя ведь есть водительские права?

Значит, поездка по домам академиков… Он и правда здорово устал, но с благодарностью воспринял предложение, которое обещало возможность познакомиться с Киото в свободное время.

– Я оплачу расходы на транспорт и проживание. А Амати-сенсей заплатит за работу.

Мацумото, должно быть, придумал этот план потому, что не мог позволить себе выпустить из рук такую удобную фигуру. Впервые за многие годы профессор, который привык размахивать кнутом, протянул ему пряник.

Поехать путешествовать, да еще получить за это деньги! Ради этого можно было немного и потерпеть, так что к предложению Мацумото стоило прислушаться.

Мацумото вышел в туалет, и Такахико расслабился, глядя на освещенный аквариум. Длинные водоросли и красочные хвосты тропических рыб синхронно покачивались. Он затаил дыхание, забыв на время о повседневности. Однако это длилось недолго, Такахико почувствовал, что здесь что-то не так, и привстал.

Желтая тропическая рыбка, как будто лишившись сил, опустилась на дно загадочно светящегося аквариума.

3

Четыре дня спустя Такахико был в Ракухоку, Киото.

Особняк в углу жилого квартала представлял собой дом в чисто японском стиле с черепичной крышей. Стояла ночь, деревья в саду освещались оранжевыми огнями фонарей, и в их отблесках было видно, что вся территория покрыта белым гравием. Хотя участок был не очень большой, белые стены, черепичная крыша и тени, отбрасываемые японскими кленами рядом с воротами, выглядели настолько прекрасно, что хотелось поздравить художника, создавшего эту красоту.

Такахико терпеливо ждал на улице возвращения Хорина Китани, мучась от напоминающей паровую баню влажной жары, обычной для августа в окруженном со всех сторон горами Киото.

Сегодня утром Такахико прибыл на станцию Киото и взял машину у очередного ученика Мацумото. Ниссановский «седрик» был куплен недавно, поэтому внутри приятно пахло новой машиной. Ехать было комфортно, но он нервничал, оказавшись за рулем в незнакомом месте.

После Такахико он отправился в отель в центре города, чтобы забрать господина и госпожу Амати, после чего они поехали по домам членов Академии художеств с целью засвидетельствовать им свое почтение.

К 17:30 они посетили три дома, все в Киото, и в каждом оставили по коробке с сувенирами, в которые были засунуты конверты с «боевыми патронами». Хозяева этих домов не примыкали ни к одной из группировок и еще не определились, за кого будут голосовать, но у Амати, похоже, осталось от общения с ними хорошее впечатление.

Пара, семьдесят одного года и шестидесяти пяти лет, сидевшая на заднем сиденье, мало разговаривала, лишь изредка обсуждая сувениры и академиков, которых они собирались посетить. Внутри