Молчание греха - Такэси Сиота

– Господин Амати, позвольте мне сказать это прямо, но по вашему вопросу я ничего не могу сделать. – Его киотская интонация звучала мягко, но на лице был написан твердый отказ.

– Нет, нет, у меня и в мыслях не было ни о чем просить; просто я слышал, что вы любите дайгиндзё, поэтому решил поделиться им с вами.

– Но одно то, что вы внезапно приехали, хотя до сих пор у нас не было никаких отношений, заставляет меня думать, что дело именно в этом вопросе.

Жене Хорина, похоже, надоело стоять с тяжелыми пакетами в руках, и выражение ее лица становилось все более недовольным. Такахико беспокоился, что этот визит будет иметь обратный эффект.

Амати попытался передать Хорину коробку с бутылкой сакэ, но тот замахал руками и отказался ее взять.

После этого Амати и его жена медленно опустились на колени, как будто заранее условились об этом. Когда стало понятно, что они вот-вот ударят лбами о землю, Хорин поспешно сделал шаг вперед.

– Господин Амати, перестаньте, пожалуйста!.. Мне жаль, что вы специально приехали сюда в такую жару, но если я возьму подарок у вас, то мне придется брать и у всех остальных.

– Но я слышал, что вы близки к господину Симуре…

– Кто это сказал? Ничего подобного. Господин Симура никогда не был в этом доме и ничего мне не дарил.

Тем не менее Амати и его жена оставались на коленях, не шевелясь. Семидесятиоднолетний художник западного стиля отбросил свою гордость перед семидесятиоднолетним японским художником, как собака ложится на спину в драке, признавая свое поражение.

Такахико совершенно потерял дар речи, и ему ничего не оставалось, кроме как стоять без движения. Он с отчаянием наблюдал, до чего можно дойти, не имея ни стыда ни совести.

– Господин Амати, я бы не хотел, чтобы это видели соседи.

– Хорошо, мы уходим; только, пожалуйста, примите это дайгиндзё. У меня действительно нет никаких других намерений.

Амати опять попытался передать коробку с сакэ, но Хорин снова покачал головой.

– Ну ладно, всего доброго, – холодно попрощалась жена Хорина и направилась в глубь гаража.

Мужчины были поражены таким неожиданным поворотом дела, и только на губах жены Амати заиграла неприятная улыбка. Уход женщины поставил блестящую точку, как взмах японского меча.

– Я, пожалуй, тоже попрощаюсь. Извините, господин Амати.

Хорин поспешил за женой, и за их спинами медленно опустились электрические жалюзи, словно занавес в конце спектакля.

Амати еще немного постоял на коленях, а потом резко, как актер, услышавший команду «снято», переключился и встал на ноги, бросив жене: «Симуры здесь не было».

– Да, тяжело с этими киотцами, – сказала она в ответ, вставая рядом с мужем и отряхивая песок с колен.

Такахико тяжело было именно с этими двоими. Он смотрел на спины пары, направляющейся к машине, и думал о нелепости всего происходящего. Амати забросил кисти и каждый день занимается только избирательной кампанией.

Он чувствовал, что насмешка, прозвучавшая в голосе жены Хорина, когда она сказала: «Ну ладно, всего доброго», была адресована и ему. Амати с женой свернули за угол и исчезли из виду. Такахико терзало бездонное, мутное чувство тревоги.

4

Наступил сентябрь, но цикады оставались верны себе. Даже по воскресеньям этот будильник громко звенел с самого утра. Его раздражала вспотевшая за ночь шея, и он решил встать.

– О, ты уже проснулся?

Юми, читавшая журнал в гостиной с татами, озорно улыбнулась. Она, казалось, хотела посмеяться над своим похмельным мужем.

Пока он сидел на подушке, скрестив ноги, Юми поставила на стол мисо-суп с ракушками. Глоток принес облегчение, и одного этого хватило, чтобы почувствовать себя немного лучше. Такахико неважно переносил алкоголь. Жена всегда готовила ему мисо на следующее утро после вечеринок.

– Ну, вот я и вернулся к жизни… Спасибо.

Он рассеянно смотрел телевизор в своей комнате с кондиционером, когда Юми вошла в гостиную с большой корзиной. Они вдвоем начали складывать выстиранное белье. Супруги никак особо не договаривались, что Такахико складывает полотенца, а Юми – одежду. Это просто как-то само собой сложилось в их повседневной жизни. У них много такого вошло в привычку естественным образом. Кто моет посуду и кто ее вытирает, кто убирает кухню и кто чистит ванну и туалет, кто покупает лампочки и кто их меняет и ремонтирует мебель – они ни о чем не договаривались, просто жили, помогая друг другу.

Глядя на спокойно складывающую белье Юми, Такахико втайне думал, какая она милая. Злится ли она, смотря выпуск новостей, смеется ли, читая мангу, расстраивается ли, что разбила тарелку, или спит, потому что устала, – Юми всегда была само совершенство.

Такахико считал себя не очень везучим человеком, но в чем ему действительно повезло больше, чем кому бы то ни было, это в том, что у него была Юми. Более того, поскольку они были вместе столько, сколько помнили себя, ему даже не пришлось страдать от неразделенной любви, которая случается почти у любого человека.

* * *

Такахико родился в Нэдзу, Токио, в 1958 году. Его родители владели магазином тофу. Еще у него был брат Масахико, тремя годами старше. Когда Такахико было три года, в дом через дорогу от них переехала семья Сёдзи Кихары, и в этой семье была единственная дочь Юми.

Кихара управлял цехом по обработке бронзы недалеко от дома и был близок с отцом Такахико, с которым они состояли в одной Торговой палате; их жены тоже общались друг с другом, поэтому дети, естественно, начали играть вместе.

Жену Кихары особенно беспокоило то, что у Юми нет братьев и сестер, поэтому она часто приглашала Такахико к себе домой. В недавно построенном доме, где жила Юми, всегда приятно пахло. Там угощали сладостями, которых он никогда раньше не пробовал. Постепенно этот дом стал любимым местом братьев из семьи торговца тофу.

Такахико и Юми были ровесниками и почти каждый день вместе ходили в школу в течение всех шести лет начальной школы. Он начал ходить в школу сам, когда учился в пятом классе, и родители в обеих семьях думали, что со временем между мальчиком и девочкой возникнет барьер, но их прогнозы оказались совершенно ошибочными. С самого начала они хорошо ладили; кроме того, у них было общее хобби. Они любили смотреть аниме по телевизору.

Такахико, который с детства принимался рисовать всякий раз, когда у него было свободное время, рисовал персонажей из популярных передач, таких как «Волшебница Салли» и «Рыцарь с лентой», и дарил их Юми. В старших