Молчание греха - Такэси Сиота

Когда по прибытии в дом Хорина Амати узнал, что его нет, он передал Такахико свой мобильный телефон. Самый маленький и легкий в мире телефон, выпущенный около четырех месяцев назад, рекламировался с большой помпой с участием голливудских актеров, и о нем много говорили, потому что из-за огромного количества заказов купить его было очень сложно.

– Скоро каждый будет носить с собой телефон, – с гордостью сказал Амати, у которого уже было два телефона, и, хотя никто его не слушал, стал рассказывать о залоговых депозитах, новых абонентских тарифах и размерах ежемесячной платы за пользование.

К дому Хорина они приехали уже около шести вечера, но солнце все еще светило. Решили припарковаться на обочине, метрах в ста, чтобы не беспокоить соседей, поэтому повернули за угол, но дома оттуда не было видно. Мобильный телефон дали Такахико для того, чтобы он сообщил, когда вернется Хорин.

Может быть, это ему всего лишь показалось, но он чувствовал запах благовоний, доносящийся из дома. Такахико элегантный дом пришелся очень по душе. До сих пор, до того как ему исполнилось тридцать три, его мало интересовали материальные блага. Отсутствие материальных желаний – одна из причин, по которой Амати и Мацумото его не любили, но он хотел бы жить в таком доме. Когда Такахико позволял себе скромные мечты о своей будущей жизни, перед его мысленным взором всегда появлялось прекрасное лицо жены.

Они ждали уже полчаса; за это время солнце село, и теперь уличные фонари старались рассеять тьму. Закат был хорош, и многие соседи вышли полюбоваться им, но Такахико не мог смириться с влажной банной жарой. Сжимая в руках небольшой мобильный телефон, он впустую тратил время посередине элегантной древней столицы. Много ли художников стали бы делать нечто подобное?

Ожесточенные сражения на выборах в Академии начались не вчера и не сегодня. По словам Синохары, каждый октябрь членам отделения «Искусство» раздают листовки с просьбой не голосовать за кандидатов, которые занимаются предвыборной агитацией. Такие листовки распространяют еще с 1960-х годов, так что проблема имеет глубокие корни.

Конечно, поскольку академики по статусу являются государственными служащими, передача им денег и подарков представляет собой взяточничество. Деньги, проходящие по неофициальным каналам, не отражаются в налоговой декларации. Однако большинство чиновников считают, что это скорее обычай, чем преступление. И речь о предъявлении обвинений не заходит.

Тем не менее есть члены Академии, которые ни при каких обстоятельствах не соглашаются получать конверты с деньгами и подарки. Кто-то реагирует по-другому – например, принимает только сувениры и возвращает подарочные сертификаты; кто-то принимает подарочные сертификаты, но возвращает наличные, а кто-то балансирует, даря подарки в ответ. На самом деле есть немало академиков, с трудом сводящих концы с концами, и немало тех, кто очень негативно относится к этому обычаю.

Одним из таких людей был Хорин Китани. Он уже давно был известен своей чистоплотностью и стал членом Академии исключительно благодаря своим заслугам и моральным качествам без какой-либо предвыборной кампании. Позиция Хорина всегда была последовательна, поскольку у него не было необходимости чувствовать себя обязанным или отдавать долги.

Так почему же Амати пришел в дом художника, который никогда не принимал никаких подарков? Причина была в том, что существовала еще и «сеть жен».

* * *

Судя по всему, Хорин принял сувенир от соперника Амати Симуры. Через жену Амати узнал, что Хорин любит алкоголь, и приготовил для него бутылку редкого дайгиндзё.

Нет сомнений в том, что Амати занимал очень высокую позицию в мире японской европейской живописи. Тем не менее он, не жалея своего старого тела, катался и кланялся по всей стране.

Жена Амати отправилась вместе с мужем на эту тяжелую битву, так как существовало молчаливое соглашение, что супруги должны наносить визиты вместе, а также потому, что мужья должны были полагаться на информацию, которую поставляли им жены.

Отель, в котором останавливался кандидат во время поездки в провинцию, не должен был быть слишком дорогим или слишком дешевым. То же самое касалось суммы наличных, которую вы вкладываете в подарок. По словам пьяного Мацумото, Амати даже заплатил за молчание журналисту-фрилансеру, который писал о таких делах.

В случае успешной победы на выборах он сможет стать заслуженным деятелем культуры и даже кавалером ордена «За заслуги в культуре». И должен оставаться здоровым еще как минимум десять лет. Получалось, что Амати был сейчас в самом расцвете своих сил.

Было почти семь часов вечера. Такахико с ног до головы осветили автомобильные фары.

Перед домом Хорина остановилась «Тойота Марк II», и электрические жалюзи на въезде поползли вверх. Такахико немедленно позвонил Амати.

– Окликни его, прежде чем он войдет в дом. Не давай ему войти ни при каких обстоятельствах. У него в домофоне видеокамера. Если он войдет, то может никогда не выйти.

Такахико был поражен способностью Амати собирать информацию. Сам он столько времени простоял перед домом, но не заметил, что на домофоне была камера.

Фары погасли, и Такахико поспешил к гаражу. Крытый гараж находился рядом с воротами, и его не было видно снаружи, когда жалюзи закрыты. Наверное, отсюда можно выйти в сад. То есть, если не окликнуть его, пока жалюзи открыты, потом будет слишком поздно.

– Китани-сенсей!

Хорин обернулся на голос мужчины, стоявшего перед его домом.

– Вы что-то хотели? – спросил он на кансайском диалекте.

Хорин импозантно выглядел в своем кимоно, с короткой седой стрижкой и в тонких очках в черепаховой оправе.

Его жена, вышедшая с пассажирского места, была тоже одета по-японски; темные волосы оттеняли светлую кожу лица – настоящая киотская красавица. В обеих руках она держала бумажные пакеты из универмага и смотрела на Такахико с легким подозрением.

– Меня зовут Такахико Номото, я художник из Токио.

Амати с женой всё не появлялись, и он беспокоился, как ему выиграть время.

– Пожалуйста, простите меня за такое внезапное появление…

– Да, – в замешательстве ответил Хорин.

Хотя оба они были художниками, но мастера японской живописи и реалисты, работающие в европейском стиле, живут в совершенно разных мирах. Холодный пот катился по спине Такахико, который не мог подобрать нужных слов.

– Я пришел к вам потому…

Он не знал, что говорить дальше, и застыл в молчании. Это, похоже, вызвало у жены Хорина даже большее раздражение, чем у самого мастера.

– Китани-сенсей!

Амати и его жена запыхались. Такахико, выполнивший свою небольшую роль, смог перевести дух. Хорин, увидев Амати, казалось, наконец понял, в чем дело, и на лице его отразилось явное неудовольствие.

– Здравствуйте, Китани-сенсей, это я, Амати. Мы так