Весна возмездия - Андреас Грубер

— Этого я тоже не знаю. Вы кому-нибудь о ней рассказывали? — обратилась Эвелин к Нимайеру.

— Нет. — Он провёл ладонью по щеке. — С прессой я не общался, и из больницы, я уверен, никто бы не проболтался. — Он посмотрел на неё покрасневшими глазами. — Так как же он, чёрт возьми, узнал?

— Это мы как раз и пытаемся выяснить.

Эвелин раскрыла папку и подвинула Нимайеру верхнюю фотографию.

— Знаете этого человека?

Нимайер долго вглядывался в снимок.

— Нет, никогда не видел. Кто это?

— Оскар Вагнер, бывший владелец театра, — пояснила Эвелин. — А кого-нибудь из этих?

По очереди она показывала ему фотографии Даниэля Фогта — руководителя труппы «Dinner & Crime», — шестерых убитых гостей, театрального персонала, а также всех актёров, чьи снимки им с Фло удалось раздобыть.

Нимайер всматривался в каждое изображение — одни чёткие, цветные, другие — лишь зернистые газетные оттиски — и неизменно качал головой.

— Нет, никого не знаю. К чему всё это?

— Прошу вас, посмотрите ещё раз. Внимательно.

Нимайер снова поскрёб затылок.

— Но я правда никого не узнаю.

— К чему вы клоните? — вмешался Грот. — Я не улавливаю связи.

— Объяснить сейчас я ещё не могу, — сказала Эвелин. — У меня осталась последняя фотография.

Раздался стук, дверь приотворилась, и в комнату заглянула женщина-полицейский.

— Профессор Герт Нимайер — в зал суда!

— Мы почти закончили, ещё минутку, пожалуйста.

Эвелин дождалась, пока дверь закроется, и подвинула через стол последний снимок.

— А эта особа?

Нимайер замер. Его глаза расширились.

— Да, её лицо мне знакомо… я… ну да, чёрт побери, я знаю эту женщину. Кто это?

Эвелин пропустила вопрос мимо ушей.

— А откуда вы её знаете?

— Это Хелене… Хелене… понятия не имею, какая у неё фамилия, — ответил он.

— Фамилия сейчас неважна. На самом деле её зовут Коринна Вагнер, — пояснила Эвелин.

Нимайер снова принялся остервенело чесать за ухом, пока Грот мягко не положил ему руку на предплечье.

— Перестаньте, вы только усугубляете.

— Возможно, именно эта привычка его и спасла, — заметила Эвелин.

Оба мужчины посмотрели на неё с недоумением.

— Неважно, забудьте. — Она придвинулась ближе к Нимайеру. — Сосредоточьтесь! Откуда вы знаете эту женщину?

— Теперь вспомнил.

Нимайер сделался предельно собранным, и таким она легко могла представить его за шахматной доской.

— После моей попытки самоубийства я ходил в группу взаимопомощи для людей с суицидальными наклонностями. Там не было ни врачей, ни психотерапевтов — только мы, те, кого это коснулось, со схожими бедами. На одной из встреч я с ней и познакомился. Она называла себя Хелене… а фамилии её я, и правда, так и не узнал. — Он поднял глаза. — Так это сообщница Килиана?

Эвелин кивнула.

— Должно быть, она какое-то время наблюдала за вами, а потом подстроила всё так, чтобы вы будто бы случайно столкнулись в этой группе. Группа взаимопомощи — отличный повод для разговоров по душам. Вы знаете, под каким предлогом она там оказалась?

— Она утверждала, что не может пережить того, что её отец повесился. В том и была сильная сторона этой группы — в ней собирались и сами потенциальные самоубийцы, и те, кто потерял близких, так что мы видели обе стороны медали.

— А она ведь даже не солгала, — заметила Эвелин. — Её отец действительно покончил с собой. О чём вы с ней говорили?

— Она сказала, что осознала: ей нужна помощь из-за депрессии. Молодая, привлекательная, такая хрупкая и понимающая… Она была мне как дочь, которой у меня никогда не было…

— Мне жаль разрушать ваши иллюзии, но у этой женщины есть актёрский опыт. И, несмотря на соответствующую предысторию, я не верю, что она случайно выбрала именно вашу группу. Она с самого начала шла за вам, — пояснила Эвелин.

— В самом деле? — Нимайер поднял глаза. Он выглядел подавленным. — Но она производила впечатление такой искренней. Её слова до сих пор у меня в памяти: «Теперь, спустя три с половиной года, я наконец готова говорить о смерти отца…» — пробормотал он.

— Что вы ей доверили? — настаивала Эвелин.

Нимайер тяжело вздохнул.

— После заседаний мы иногда заглядывали вдвоём в кафе по соседству. Там я и рассказал ей о смерти жены, о том, как доктор Аль-Рашид загубила операцию и врачи попросту дали ей умереть…

Его глаза наполнились слезами.

Эвелин кивнула. Вот так Килиан и собрал все детали, чтобы убедительно разыграть перед ними сцену встречи с «Нимайером» в стейк-хаусе — встречу, которую Коринна Вагнер «случайно» сняла на телефон. Оставался единственный вопрос: кто в тот вечер играл роль Нимайера?

— Эй? — Грот щёлкнул пальцами, выдёргивая её из размышлений.

Эвелин подняла взгляд.

— Да, что?

— Это, конечно, объясняет, откуда Мартин Килиан знал подробности операции Бернадетты Нимайер и её смерти, — заметил Грот, — но не объясняет, как он вообще вышел на самого Нимайера.

Эвелин закусила нижнюю губу.

— Не знаю… но у нас есть и другая загадка, которой мы не находим объяснения. Как Килиан раздобыл ваши волосы, перхоть и частицы кожи?

— Раз мы с ним прежде не встречались, он, должно быть, забрался ко мне домой, — предположил Нимайер.

— Например, пока вы были в университете или на одной из встреч группы, — подсказала Эвелин.

Дверь снова отворилась — на этот раз без стука, — и женщина-полицейский опять заглянула в комнату.

— Так вы готовы? Профессора Герта Нимайера ждут в суде!

— Сию минуту! — нетерпеливо отозвался Грот.

Лицо его помрачнело.

— Вы понимаете, что мне придётся пустить всё это в ход на процессе, чтобы защитить моего подзащитного, — прошептал он.

Эвелин кивнула.

— Да, мне это ясно. Но вызвать меня в качестве свидетеля вы не сможете. Я не стану давать показаний против своего клиента.

Грот наклонился к ней ближе.

— Тогда передайте мне ваши доказательства.

Она покачала головой.

— Нет, этого я сделать не могу. Пока не могу! Доверьтесь мне. Мне нужны ещё день-два, и у меня будет достаточно материала. До тех пор вам придётся затягивать процесс.

Женщина-полицейский уже вошла в комнату, и Эвелин заметила, что в коридоре дожидается её напарник.

— Всё очень просто, — тихо