Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

распространяется только на тех, кто занимается некромантией, но не на ее жертв. В конце концов, разве кто-нибудь когда-нибудь видел, чтобы душу умершего человека осудили за то, что она была вызвана с помощью некромантии?

Веззир сжал свой обвинительский посох так крепко, что костяшки его пальцев побелели.

— Мы не можем не согласиться с тем, что ваше замечание вполне обоснованно, мессир Альбрехт, — проворчал он. — В таком случае не могли бы вы раскрыть личность черного мага, ответственного за ваше... нынешнее состояние, чтобы его можно было немедленно арестовать и допросить на предмет использования им темных искусств?

— Увы, Ваша Светлость, это невозможно. Я поклялся в верности некроманту, вселившему мой дух в это тело, что запрещает мне доносить или предавать его в любой форме, в силу древнего рыцарского договора.

— Какого дьявола вы присягали на верность черному магу? — вскричал Веззир дрожащий от гнева голосом. — Если вы действительно рыцарь, то как вы можете объяснить, что сознательно согласились служить некроманту?

— Причины, по которым рыцарь клянется в верности, находятся под печатью тайны, связывающей вассала с его сеньером, — сухо ответил Альбрехт. — Таковы условия закона, который вы должны исполнять, Верховный Императорский Обвинитель.

Эта колкость вызвала новый смех аудитории, на этот раз направленный на трибуну. Веззир покраснел от унижения, но Сарензия вмешалась прежде, чем невысокий маг успел ответить:

— Очень хорошо, мессир Альбрехт. Поскольку у нас нет законных оснований заставить вас признаться в происхождении вашей нынешней формы, вам придется согласиться пройти последнее испытание, чтобы мы могли получить подтверждение вашей личности.

— Я согласен, Ваше Величество.

— Шевалье де Монгр был одним из наших наставников, когда мы были императорской принцессой, и хотя с того времени прошло уже несколько десятилетий, некоторые воспоминания все еще живы в нашей памяти.

— Мне лестно, что некоторые из моих уроков произвели на вас впечатление, Ваше Величество.

— Не могли бы вы сказать нам название тренировочного клинка, который шевалье де Монгр дал нам для уроков фехтования, и его особенность, о которой знали только он и мы?

Автомат ответил не сразу:

— Ваше Величество, вы уверены, что желаете, чтобы я отвечал на эти вопросы публично? Это не вполне... уместно.

Металлическая физиономия автомата непременно бы поморщилась — имей она такую возможность. Щеки Сарензии слегка порозовели, но она решительно кивнула. Автомат тяжело вздохнул:

— Хорошо, коль скоро вы настаиваете... Клинок, о котором зашла речь, представлял собой тупую рапиру со слегка покривившимся лезвием. Она приобрела такую форму, когда вы с силой ударили в угол стены, увлекшись движением и совершенно не задев тренировочный манекен. После этого случая клинок окрестили... гм... в честь определенной части предполагаемой анатомии бывшего капитана дворцовой стражи, который не пришелся вам по сердцу. Вы действительно желаете, чтобы я раскрыл точное именование...

— В этом нет необходимости, — смущенно прервала императрица. — Мы... мы верим вам, мессир Альбрехт.

По собранию пробежал веселый смех, и Сарензия позволила себе небольшую улыбку.

— Поэтому мы дозволяем вам взять на себя роль защитника обвиняемых, — объявила она.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Это неприемлемо! — воскликнул Веззир. — В высшей степени недопустимо! Трибунал не может допустить вмешательства мерзкого продукта некромантии! Это не...

— Присяжные торжественно поддерживают решение императрицы разрешить шевалье де Монгру взять на себя защиту, — вмешался Иосефир, поднимаясь на ноги. — Ни в законе, ни в юриспруденции ничто не запрещает... одержимому призраком автомату взять на себя роль адвоката.

И он вызывающе взглянул на дрожащего от ярости Веззира.

— Ну что ж, дело решено, — кивнула Сарензия, возвращаясь на свое место на троне. — Пусть процесс возобновится!

Альбрехт подошел и занял место перед пленниками, стоящими с кляпами во ртах.

— Хм, — вернулся к делу Веззир, заставляя себя сохранять спокойствие. — Очень хорошо. Тогда продолжим. Мессир Альбрехт, вам нужно время, чтобы поговорить с вашими... клиентами?

— В этом нет необходимости, Ваша Светлость, — ответил автомат. — Я прекрасно знаю, в чем их обвиняют.

— Прекрасно, — фыркнул Веззир. — В таком случае, как и подобает, обвинение просит применить следующие меры наказа...

— Простите меня, — громко прервал Альбрехт. — Разве не принято давать защите возможность выступить с предварительным заявлением, прежде чем оглашать приговоры? Если, конечно, за последние несколько десятилетий процедура не изменилась коренным образом...

Сжав челюсти, Веззир резко ответил:

— Совершенно верно. Ваше знание имперских процедур делает вам честь.

— Вполне естественно, что тот, кто борется за истинное правосудие, должен быть знаком с законом, Верховный Обвинитель.

Аудитория отчетливо расслышала намек, породивший несколько волн веселого гула. Верховный Эзотерик сделал вымученный жест автомату, призывая его приступить к речи.

— Ваше императорское Величество, — начал Альбрехт, — уважаемые члены жюри и уважаемый собрат обвинитель, я не могу не признать правомерность обвинений, выдвинутых против моих клиентов. Они, несомненно, совершили бесчисленные преступления, кражи, заговоры и прочие злодейства, за которые должны предстать перед микейским правосудием!

Это вступление приветствовалось несколькими аплодисментами, но многие промолчали, сосредоточившись на речи странного автомата, не желая упустить ни словечка.

— Тем не менее, — продолжал Альбрехт, — мне кажется, что здесь была совершена судебная ошибка чрезвычайной важности. Несправедливость столь колоссальная, столь необыкновенная, столь бессмысленная, что по сравнению с ней обвинительные акты моего собрата-обвинителя могли бы сойти за здравые и блестящие образцы имперского права!

Веззиру потребовалась секунда, чтобы уловить колкость. Роковая секунда: толпа уже повернулась к нему и с весельем наблюдала, как его лицо внезапно багровеет.

— Ибо в самом деле, как можно было собрать вместе столько жутких типов, революционеров, убийц и предателей без того, чтобы на подмостках появился их вдохновитель? Как представить себе, что этот приговор окажет