Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

— Альбрехт! Альбрехт! Альбрехт!

Через считанные секунды вся площадь призывала его выйти на сцену.

— Молчать! — воскликнул Веззир. — Я требую тишины!

Но даже его магически усиленный голос не мог противостоять настойчивому крику толпы:

— АЛЬБРЕХТ! АЛЬБРЕХТ! АЛЬБРЕХТ!

Сарензия поднялась на ноги, и уровень шума сразу упал: лишь несколько горячих голов продолжали выкрикивать имя защитника, но на них стали оглядываться соседи. Императрица встала рядом с Веззиром и величественно подняла руки в жесте умиротворения:

— Трибунал уполномочивает шевалье де Монгра защищать обвиняемых!

Государыне не потребовалось никаких эзотерических приспособлений: ее чистый голос долетал до другого конца эспланады. Веззир заметно обмяк, что только добавило удовольствия зрителям, которые встретили решение императрицы восторженными возгласами.

— Ваше Величество, вы уверены, что... — начал волшебник, забыв об усиливающем заклинании, отчего вся аудитория услышала в его голосе беспокойную дрожь.

— Они правы, Веззир, — с широкой улыбкой отрезала Сарензия. — Даже худшие из предателей в мире имеют право на адвоката. Мы сомневаемся, чтобы даже хорошая защита смогла изменить приговор, когда придет время; но, по крайней мере, нас не обвинят в извращении правосудия.

Она отвернулась от невысокого мага и вновь обратилась в толпу:

— Пусть сеньер Альбрехт де Монгр выйдет вперед, чтобы трибунал мог официально возложить на него обязанности.

В толпе возникло движение, и огромные автоматы Медной стражи согласованно посторонились, чтобы дать возможность выйти на сцену... с виду простому рабочему устройству с облупившейся золотой краской и помятым черепом. По толпе пробежал удивленный и веселый ропот: неужели это и есть он, Альбрехт де Монгр? Старый потрепанный автомат? Может, он один из тех пугающих вольных с незаконно измененной личностью? Но его голос звучал так... по-человечески! Как такое возможно?

Сарензия удивленно моргнула. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с духом и спросить чуть подрагивающим голосом:

— Мессир, пожалуйста, назовите еще раз ваше полное имя и все ваши титулы, если таковые имеются, чтобы они были правильно записаны служащими.

Автомат выпятил грудь в необычной для механического устройства позе и провозгласил звенящим — и определенно человеческим — голосом:

— Мессир Альбрехт Йоветус Каридис, рыцарь-защитник де Монгр, связанный клятвой служить Его Императорскому Величеству.

Это заявление было встречено несколькими глумливыми смешками — как будто автомат может стать рыцарем! — но убийственный взгляд, которым существо окинуло толпу, быстро восстановил тишину. Сарензия прочистила горло.

— Мессир Альбрехт, прежде чем мы начнем, мы хотели бы прояснить несколько моментов. Как вы понимаете, не должно быть никаких сомнений или подозрений в честности и неподкупности кого-либо из членов трибунала.

— Согласен, Ваше Величество, — вежливо ответил автомат.

— Значит, вы называете себя рыцарем-защитником де Монгр.

— Истинно так, Ваше Величество.

— Монгр... — задумчиво пробормотала императрица. — Знакомое название. Не такая ли это маленькая фермерская деревушка к востоку от Селумбра?

— Но истинно так! — с энтузиазмом согласился Альбрехт. — Очаровательная деревня Монгр стала моим домом, где я научился вековому искусству пересадки салата и посева редиса! Но шаловливая судьба лишила меня возможности возделывать землю с любовью и преданностью, как это делали мои предки до меня, и мне пришлось покинуть ее, чтобы исполнить свое истинное предназначение!

Витиеватый язык автомата вызвал новый смех, который Альбрехт тут же пригасил своим металлическим взглядом.

Императрица щелкнула пальцами:

— Ах да, это что-то напоминает нам! Чемпион нашего покойного отца тоже был родом оттуда. Он говорил о своем доме с такой же пылкостью, что и вы...

— Но истинно так, Ваше Величество. Я приятно удивлен, что вы меня припоминаете, даже если не признали моего имени. Но, полагаю, время стирает все, даже пролитую кровь...

Долгое молчание встретило это заявление, прозвучавшее как завуалированное обвинение.

— Значит, вы считаете себя... бывшим чемпионом нашего отца императора? — вежливо осведомилась Сарензия, проигнорировав замечание.

— Истинно так.

Императрица невозмутимо кивнула и спросила:

— Вы, конечно, знаете, что сеньер Альбрехт де Монгр был человеком, а не автоматом?

— Истинно так.

— И что он стал трагической жертвой фехтовального поединка на набережной Селумбра почти сорок пять лет назад? Что с тех пор его останки покоятся в Усыпальнице Заслуженных, в нескольких шагах отсюда.

Иронический вопрос Сарензии вызвал новые смешки, но грузовой автомат не дрогнул.

— Мне хорошо известно об этом, Ваше Величество, и хотя я не помню точных обстоятельств своей смерти, могу подтвердить, что мои кости действительно покоятся в вышеупомянутой Усыпальнице. Мой дух, с другой стороны, покинул темный омут лимба, чтобы поселиться в этом теле. Оно, конечно, не такое приятное, как мое предыдущее воплощение, но зато более прочное, долговечное и такое же функциональное.

Сарензия моргнула, потрясенная спокойной уверенностью автомата. Толпа затаила дыхание, завороженная этим нелепым диалогом.

— Вы должны признать, что вашу историю трудно принять, мессир, — заявила императрица. — Как вы объясните, что дух бывшего имперского защитника мог оказаться в корпусе рабочего автомата — грузоподъемного агрегата, если мы не ошибаемся?

— Все очень просто, Ваше Величество: некромант отделил мою душу от гниющих костей, а затем переместил ее в это механическое тело.

По залу пробежали вздохи ужаса и изумления, кто-то попытался освистывать. У ног автомата приземлился кусок гнилого фрукта, однако разгневанный взгляд, брошенный тем в сторону, откуда прилетел снаряд, отбил у храброго метателя охоту повторять этот подвиг. Веззир наклонился вперед и сурово сказал:

— Мессир Альбрехт, вы ведь знаете, что использование некромантии сурово карается законом, не так ли?

— Истинно так, Верховный Обвинитель. В свое время я сам выследил бесчисленное множество адептов черных искусств и предал их трибуналу. Однако, как рыцарь, приверженный идее справедливости, я знаю, что закон