Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

Веззир посмотрел на Сарензию, которая наконец оторвала взгляд от Иосефира и коротко кивнула ему. Затем Верховный эзотерик торжественно поднял заколдованный посох и трижды ударил им о лакированный деревянный пол. Удары отозвались настоящими раскатами, похожими на пушечные выстрелы, и жизнерадостный гул сменился напряженной, почти сверхъестественной тишиной.

Слушания вот-вот должны были начаться.

— Граждане и гражданки Микеи! — прогремел Веззир. — Властью Ее Величества Императрицы Сарензии Первой я объявляю открытым этот процесс, в котором сама Империя противостоит своим самым гнусным и пагубным внутренним врагам! Да свершится правосудие!

Он говорил глубоким, звучным, властным голосом — совсем не тем шепотом, над которым насмехалась баронесса Абилаб Ворокл. Веззир почувствовал, что раздувается от важности, когда все взгляды сходятся на нем. Он даже ощутил на себе пристальное внимание Сарензии.

— Введите обвиняемых! — приказал он своим новым громовым голосом.

Выдвинулся полк автоматов Стражи и проделал в толпе брешь, раздвинув половодье зрителей, как рассекает воды нос корабля. Как только был расчищен достаточно широкий проход, другие констебли — и люди, и автоматы — вывели первых заключенных в окружении автоколясок.

Во главе шел высокий мужчина с эбеново-черной кожей, заплетенными в косу волосами и квадратной челюстью. Его запястья и лодыжки сковывали тяжелые железные цепи, а рот был заткнут кляпом. Когда-то он, должно быть, выглядел внушительно, но лишения и жестокое обращение заставили его широкие плечи ссутулиться, а глазницы — запасть. Он смотрел пустым взглядом и шел прихрамывая, неуверенной походкой, озираясь по сторонам, словно не понимая, что он здесь делает. Два непреклонных стражника — человек и автомат — осторожно подвели его к центру помоста, а затем встали по обе стороны от пленника.

— Элензо Ганту Оолонга, — объявил Веззир, не сумев скрыть торжества в голосе. — Бывший Государственный инженер. Обвиняется в заговоре, неповиновении, воровстве, сокрытии секретной информации и государственной измене.

В толпе раздались вопли ярости и презрения, и вокруг заключенного приземлились несколько гнилых фруктов и овощей. Элензо Оолонга почти не реагировал на происходящее, непонимающе глядя на заплесневелую капусту, лопнувшую между его босыми ногами.

Скрепя сердце, Гриза сдерживалась, чтобы не обругать тех, кто освистывал ее отца. И речи быть не могло о том, чтобы обнаружить себя сейчас: скрытность имела решающее значение.

Зрители затаили дыхание, когда вперед вывели второго обвиняемого. Паучиху лишили кожаных доспехов и бесчисленного оружия, и одели просто в рваную и сильно запачканную холщовую тунику. Ее механическая полумаска была сорвана, обнажив следы страшного ожога. Вся левая сторона лица, от линии корней волос до основания шеи, напоминала расплавленный воск. В окружении морщинистой белесой плоти ее молочный, мертвый глаз, казалось, светился такой же яростью, что и правый — черный и зловещий. Стреноженная, избитая и молчаливая, эта толстуха могла бы показаться удрученной, жалкой, побежденной... но ничего подобного. От нее исходила аура мрачного величия, которая держала двух сопровождавших ее стражников на почтительном расстоянии.

— Паучиха, глава преступности Селумбра! — прорычал Веззир. — Обвиняется в преступном сговоре, преднамеренном убийстве, душегубстве, краже, грабеже, скупке краденого, контрабанде, поджоге, укрывательстве и защите беглецов, разыскиваемых законом, похищении людей, заговоре и государственной измене!

Насмешки и ругань оказались не такими бурными, как будто часть жителей Селумбра не решалась освистывать массивную воровку. Веззир пожал плечами: толпа скоро переменит свое отношение.

Затем на сцену вывели невысокую светловолосую женщину. Ее лицо и руки покрывали бесчисленные желтые, черные и фиолетовые синяки, а сама она так сильно сгорбилась, что казалась переломившейся надвое. Растрепанная и подавленная, она шла словно призрак. Ее грубо вели два офицера Медной стражи, мужчина и женщина, чьи взгляды были полны ненависти и презрения.

— Кэс Азекка Лифф, бывший сержант Медной стражи! — продолжал волшебник. — Лишена звания в связи с обвинением в неисполнении воинского долга, краже и сокрытии секретной информации, преднамеренном убийстве, преступном сговоре и государственной измене!

Верховный Эзотерик позволил себе удовлетворенную паузу, когда свист и насмешки резко усилились. Предательство офицера Медной стражи вновь разожгло ярость и злобу публики, и на запуганную маленькую женщину посыпался дождь заплесневелой репы.

Это благодаря Кэс Лифф удалось провести гигантский рейд, которая очистил Селумбр почти от всей преступной фауны. Тайная полиция быстро вычислила крота, которого Паучиха внедрила в полицию, организовала его арест и провела жесткий допрос. Кэс Лифф пыталась молчать, но Верховный Эзотерик знал, что все в конце концов всё рассказывают.

Благодаря этой информации, добытой силой, и содействию агента, проникшего на секретную базу Паучихи, рейд на Сети был проведен совершенно безупречно.

Или почти, — напомнил себе Веззир, сдерживаясь, чтобы не хмуриться. Побег Гризеллы Оолонга и Сируса Ворокла стал крошечным, но стойким пятнышком на идеальной операции, разработанной Верховным эзотериком. Уже в третий раз подряд эти дети ускользают от его оперативников, и это его непомерно раздражало.

Он успокоил себя, напомнив, что их поимка больше не представляет никакого интереса. Элензо Оолонга в конце концов задержали, и после нескольких часов, проведенных в пыточной, он наконец-то передал содержание своих исследований другим Государственным инженерам. Его чертежи все еще оставались разрознены, но инженеры на службе Империи усердно трудились над их завершением. Вопрос лишь нескольких недель, прежде чем весь мир содрогнется перед могуществом Микеи!

Что касается Абилаб Ворокл, то ее «убедили» сотрудничать. Веззир, поскольку ему не удалось заполучить младшего, попросту довольствовался старшим: лейтенант-командора Атанаса Ворокла, наследника баронств Квалиск и Верромон, офицера с безупречной репутацией, отозвали с задания в Заморее под надуманным предлогом и посадили в кандалы, как только он ступил на порог Веремиза. Интуиция Верховного Эзотерика оказалась верной: несмотря на внешнюю жесткость своего поведения и незыблемую репутацию, баронесса сразу же сдалась, когда он объявил, что ее сын в его руках.

Верховный Эзотерик видел, как сузились глаза Абилаб Ворокл, когда она услышала эту новость. Он наслаждался, наблюдая, как баронесса борется с внутренними противоречиями и чисто военным лицемерием. Она пыталась напомнить себе, что война требует жертв, и, будучи стратегом и генералом,