Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

на допрос. Он лишь мельком узнал, что их соседку Розу Киш тоже арестовали. Он не слишком задумывался о том, чего добивались от них обеих. Он не заметил, что в его деревню из Сольнока приехало множество людей в форме. И он даже не сердился по поводу того, что дела его корчмы в результате расследования фактически сошли на нет, поскольку она теперь практически не работала. Возникший в Надьреве хаос никоим образом не выбил его из привычной колеи. Все происходившее кружилось вокруг него, как стрелки часов на циферблате, в то время как он лежал с бутылкой посреди всего этого хаоса – и при этом прекрасно себя чувствовал.

Эта грязная сука!

Чем энергичнее Лайош двигался, тем увереннее чувствовал себя, он уже понял это, поэтому он начал, пошатываясь, спускаться по улице Арпада, иногда падая в заросли акации, окаймлявшие дорогу, а затем выбираясь из них. Новость, которую он услышал, подействовала на него как удар хлыста, после которого он ринулся к Анне, чтобы разобраться с ней.

Некоторое время назад дверь корчмы распахнулась настежь, и внезапный луч света осветил все внутри, подобно вспышке. Лайош, находившийся за стойкой один (в корчму уже несколько недель подряд никто не заходил), повернулся, чтобы посмотреть, кто это мог быть.

В дверном проеме размытым силуэтом, похожим на темное пятно на солнце, стоял один из его соседей, человек, с которым Лайош вместе вырос и которому он всецело доверял. Этот сосед задал Лайошу вопрос:

Лайош, а ты слышал? Анна только что призналась, что убила твоего отца.

Излить душу

Суббота, 10 августа 1929 года

В кухню домика деревенского глашатая втиснули две скамьи, на которых уместилось десять местных «ворон». Они сидели спиной к спальне, где проходили допросы, лицом к пожелтевшей от старости стене. Свободного пространства перед ними оставалось лишь для того, чтобы жандармы могли (с трудом) проходить в спальню вместе с очередной подозреваемой для проведения очередного допроса и затем выводить ее обратно. С учетом масштабов расследования во дворике дома деревенского глашатая вскоре установили еще несколько скамей. Количество подозреваемых, приводимых на допросы, было похоже на морские приливы и отливы.

Марица Шенди сидела на скамье позади Анны Цер, рядом с ней находилась Кристина Чабай. Роза Киш сидела на противоположном конце скамьи, а Мара Фазекаш втиснулась рядом с Анной. Эти две женщины находились так близко друг к другу, что казалось, будто их руки сплелись воедино. Массивное бедро Мары прижималось к ободранной ноге Анны. Каждый раз, когда Мара делала вдох, она раздувалась, словно воздушный шар, и Анну буквально вжимало в ее соседку, сплющивая, как лепешку.

Анна чувствовала себя крайне неуютно, однако дочери дьявола, находившейся рядом с ней, на это было совершенно наплевать.

В той кухоньке, где они сидели, было всего одно запотевшее окно, и солнечный свет тускло сочился сквозь него, стараясь наполнить это жалкое помещение своим великолепием. Поблекший старый гобелен на стене маленькой комнатки, а также те немногие предметы, которые деревенский глашатай перенес сюда (его удочка и пара керамических горшков) в этом свете выглядели почти изящно. В свою очередь, «вороны» в черных одеяниях, усаженные на скамьи, были похожи на подготовленные к посадке и перепачканные в земле семена. У Анны от солнечного света сильно саднил безобразно распухший глаз, который выглядел так, словно его зашили. По ее векам пролегла тень, а на лбу, от переносицы до самой скулы, красовалось темно-фиолетовое пятно.

Не прошло и суток с тех пор, как Лайош поставил Анне этот громадный синяк. Он, пошатываясь, влетел в открытую дверь дома глашатая и нанес ей один быстрый удар в лицо, прежде чем жандармы смогли перехватить его и вытолкать наружу. Теперь любое резкое движение или даже наклон головы причиняли Анне пульсирующую боль, а поврежденный глаз ныл не переставая.

Анна не призналась в убийстве отца Лайоша. Однако она призналась в том, что не помешала Розе Киш убить его.

Старик имел обыкновение гадить по всему дому. Его дерьмо падало прямо на пол бесформенной массой, которая скапливалась у его ног. Старый Цер, наступая на него, оставлял за собой след из фекалий по всему дому, который Анне приходилось постоянно убирать уже после того, как она наводила полный порядок во всех помещениях. Он также мочился прямо там, где сидел, и Анна была вынуждена подтирать эти вонючие лужи. К тому же он был слеп, и она порой заставала его стоящим в углу, как будто его загнали туда, и он не мог найти выхода. Когда родился Лайош-младший, Анна постоянно беспокоилась о том, что старик может случайно, без всякого злого умысла, причинить ему вред: наступить или помочиться на него, либо сделать еще что-нибудь в этом роде. Лайош спал там, где падал, доведя себя в результате пьянства до бессознательного состояния, однако старик спал в комнате вместе с ней и ребенком, и спустя какое-то время Анна просто перестала спать по ночам, беспокоясь о своем малыше. В результате она вскоре превратилась в бледную тень.

Роза Киш предложила Анне выход из этой ситуации, однако у той не хватало духу на такой шаг.

– Мой муж забьет меня до смерти, – всякий раз отвечала она Розе, когда та озвучивала свое предложение.

Тем не менее Анна не помешала своей соседке положить мышьяк в суп старика, и тот скончался за три недели до второго дня рождения ее сына.

Самое же пикантное состояло в том, что всю правду о старом Цере узнали совершенно случайно. Жандармы начали расспрашивать Розу Киш об Анне, предположив, что она может что-то знать о смерти детей своей соседки, а та, оказавшись на допросе, после наводящих вопросов об Анне сразу же призналась в том, как поступили с главой семьи Цер.

Жандармы, ведущие расследование, нередко сталкивались с подобной ситуацией: те женщины, которых они допрашивали, признавались в преступлениях, о которых никто даже не подозревал. Также часто вдовы умоляли выкопать останки их скончавшихся мужей, просто чтобы доказать, что те умерли по естественным причинам.

Скамья была жесткой, как в церкви, и многочасовое сидение на ней причиняло Анне острую боль.

Было принято решение о том, чтобы подозреваемые проводили ночи в деревенской гостинице, большом доме, расположенном на окраине Надьрева, в котором теперь также проживали некоторые из жандармов, привлеченных к расследованию. При обычных обстоятельствах эта гостиница редко была заполнена, чаще всего она просто пустовала. Иногда там останавливались коробейники, которые не могли найти жителя деревни, готового приютить их на ночь, но обычно