Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

так надолго оставила в одиночестве, вот только Норико не могла избавиться от мысли о том, что на самом деле той нужны вовсе не деньги. Как тогда объяснить, что Сино отказалась от рекомендованной ей процедуры досудебного урегулирования?

А тем временем Норико и остальные вполне были к этому готовы. Изначально, конечно, в приоритете было доказать невиновность Мики в суде, делая акцент на ее заявлении о том, что она «этого не совершала», но потом они поняли: важнее освободить Мику от прошлого, которое буквально держало ее в заложницах.

Сторона истицы тем временем наотрез отклонила не одно, а целых два предложения о мирном соглашении.

Норико была уверена, что Сино и остальные довольно рано поняли, что привлечь к ответственности Мику, которой тогда было одиннадцать, задача не из простых. И тем не менее они от своего не отступились – то ли из неприязни к «Школе будущего» и лично Мике, которая возглавляла там Женское отделение, то ли в отчаянном стремлении докопаться до правды. Если им хотелось денег, то лучше было бы не поддерживать этот невыгодный для них иск, а пойти на мировую – там-то они точно могли ожидать выплат, да и Мика в целом не стала бы этому препятствовать. Но Сино, похоже, была решительно настроена продолжать судебные разбирательства.

Норико вспомнила об этом, когда увидела, как та пристально уставилась на Мику в зале заседаний.

Все это выглядело так, словно Сино просто хотела встретиться с Микой – ровесницей своей дочери, – вот и вызвала ее сюда. Неужели в этом и крылась ее истинная цель? Норико понимала, что все не могло быть настолько просто, и тем не менее у нее не получалось отделаться от этой мысли.

Сино Игава подала сразу два иска – один к Мике, о возмещении ущерба и денежной компенсации в связи с «убийством», другой к «Школе будущего», в связи с «причинением смерти по неосторожности» и «сокрытием улик». Чтобы избежать конфликта интересов, дела рассматривались по отдельности.

По решению суда Мику признали невиновной, учитывая ее юный возраст на момент событий, однако в нем ничего не упомянули о том, что представители «Школы», несшие ответственность за проживавших на территории детей, поступили тогда халатно. Заседание по иску к организации должно было пройти позднее, и до сих пор оставалось неясно, чего от него можно ожидать. Впрочем, факт сокрытия тела ни у кого не вызывал сомнений, так что, скорее всего, со «Школы будущего» должны были взыскать компенсационные выплаты.

Вообще-то, на нынешнем заседании рассматривался не только вопрос о виновности Мики – судей также заинтересовали и отношения между Сино Игавой и ее дочерью, Хисано. Норико еще и поэтому не могла глядеть той в глаза, пока оглашалось решение.

Жертва – старшая дочь истицы – с трехлетнего возраста не проживала вместе с матерью, и с момента ее отъезда они встречались всего несколько раз. На протяжении более двадцати лет мать ни разу не озаботилась вопросом о ее безопасности. Другими словами, между ними не было нормальных взаимоотношений, которые можно ожидать в семье. Норико настаивала на этом на протяжении всего процесса. Это было все равно, что заявить – Сино Игава не настолько уж переживала о дочери, чтобы оказаться травмированной ее гибелью и требовать возмещения причиненного ущерба или хоть какого-то сочувствия к своей персоне.

Но стоило ли в принципе доводить до такого?

От мыслей об этом у Норико начинало колоть в сердце. Она всего лишь представляла Мику в суде – но разве и сама Мика не чувствовала по этому поводу то же самое, что и Норико?

Я всегда думала, что фамилия Хисы – Такамура.

Мика сказала это на какой-то из их встреч.

Вплоть до того момента, как обнаружили тело. Я даже не знала, что ее мать вышла замуж во второй раз. Было так странно увидеть в новостях это имя – Хисано Игава.

Похоже, Сино, визиты которой в «Школу будущего» можно пересчитать по пальцам, оставила дочери фамилию, с которой она была зарегистрирована в организации. Официально ее, может, и звали Хисано Игава, но в реестре начальной школы в Сидзуоке, куда ходили дети, так и значилось старое имя, поэтому в Микином сознании она и оставалась «Хисано Такамурой». Этот момент всплыл и во время ее допроса. Когда адвокат Сино спросил, знала ли она Хисано Игаву, Мика на мгновение замялась, и лишь потом ответила.

Знала. Правда, в школе у нее была фамилия Такамура, так что я думала, ее зовут Хисано Такамура.

Ни один мускул не дрогнул в этот миг на лицах Сино и ее сына, сидевшего среди публики в зале.

Ужасно, что в суде в итоге подтвердилось – отношения между Сино и Хисано, проживавшей далеко от семьи, окончательно разладились. Это было жестоко и по отношению к матери, и уж тем более к погибшей дочери.

А если «Школе будущего» и придется выплатить компенсацию – хотя решение по этому делу еще пока не огласили – ее скорее присудят за сокрытие тела Хисано, но никак не в качестве эквивалента всем тем страданиям, которые повлекла ее смерть. Может показаться, что разница невелика, но на самом деле это имеет большое значение.

Чего же тогда добивалась в суде Сино? Не могла же она подать этот иск только ради того, чтобы фактически самой понести наказание? Однако почти все намекало именно на это. Сино, вероятно, выбрала такой путь, чтобы сохранить хоть какую-то связь с умершей дочерью. Норико даже иногда казалось, что, привлекая внимание к себе, она пытается искупить вину перед Хисано.

Она поднесла телефон к уху. Послышались гудки.

В тот же день, но позднее, должна была состояться пресс-конференция. Ямагами с Норико собирались присутствовать, а вот Мика заранее сказала, что, вне зависимости от исхода заседания, участвовать не будет – доверит все им. Это было ее решение.

Даже сегодня, заслушав вердикт, Норико приняла этот выбор с одобрением. Мика ясно дала понять, что не будет вовлекаться в процесс больше, чем нужно, и что во всем остальном полагается на них с Ямагами. Значит, она наконец-то начала дистанцироваться от событий своего детства.

Наконец Мика ответила.

– Да, – голос прозвучал слегка резко.

– Это Норико Кондо, – сказала она. – Иск отклонили. Суд встал на твою сторону.

Ей не хотелось говорить, что кто-то «выиграл» или «проиграл». Мика на том конце телефона задержала дыхание.

– Правда?

– Да, – ответила Норико.

Некоторое время они обе молчали.

– Кондо-сэнсэй, – наконец начала Мика.

– Да?

– Спасибо.

Прошло уже два года и восемь месяцев с тех пор, как