Храмы веселья - Кейт Аткинсон

самое близкое подобие друга, какое у нее есть. Кое-кто мог бы впасть в уныние от такого факта, но Нелли стало легче. Ей хватало обязательств перед детьми, чтобы еще взваливать на себя дополнительное бремя дружбы.

– Принесла тебе коробку конфет, лакричное ассорти, – сказала она. – Отдала надзирательнице, той, с лицом уродливого мопса.

– Эдна. Мне их теперь не видать.

– Еще как видать, – сказала Нелли с похвальной уверенностью. Фунт на лапу и знание, где живет мать Эдны, – достаточно, чтобы конфеты попали по адресу. Кнут и пряник – краеугольные камни, на которых Нелли построила и бизнес, и семью.

– Подмазать меня хочешь, а? – рассмеялась Агнес. – Все равно спасибо, Нелл. Как там наша Филлис?

– Хорошо, – сказала Нелли. – Маленькое сокровище.

Филлис, племянница Агнес, выразила странное желание жить праведной жизнью, и теперь Агнес была в долгу у Нелли, пристроившей девочку на Ганновер-террас. Конечно, Нелли вряд ли соответствует общепринятому определению праведности, но все относительно. Родная мать Филлис, сестра Агнес, виртуозно ворует в магазинах. Все ее родные – умелые воры.

– Ну, ты же знаешь, мы благодарны тебе за то, что взяла Филлис, – сказала Агнес. – Бог знает, что бы с ней иначе случилось. Могла и ссучиться, с нее сталось бы.

– Итак, – сказала Нелли, когда с любезностями было покончено, – наверняка ты слышала кое-что по тюремному телеграфу.

– Ты ведешь двойную игру с Мэддоксом и его шестеркой.

– С сержантом Оуксом, – подтвердила Нелли.

– Полицейский-Хохотунчик. Мерзкий тип.

– Это точно. Я надеюсь подставить ножку Мэддоксу, когда он сделает свой ход. – Нелли поерзала на стуле. – Агнес, кто такой Аццопарди?

– А, да, старый Джо Спитери. Я слыхала, что он вернулся. Сначала не усекла, что это он, погоняло-то он сменил, – конечно, это было еще до тебя.

– Да, но кто он?

– Если бодягу не разводить, то вор, во всяком случае, был до войны. Он, Спитери, в свое время прославился – лазил по водосточным трубам, по крышам, в таком духе. Форточник.

– Ну, сейчас он уже в форточку не пролезет.

– Любил брать у богатых, но не отдавать бедным. Подламывал шикарные хаты в Мэйфере, в Белгравии. Отели тоже. «Риц». Кажется, еще «Браунс» и другой – «Горинг».

– «Горинг»?

– Там у Спитери – Аццопарди, или как там его теперь – и вышел прокол. Он положил глаз на цацки бабы американского нефтяного миллионера. У одного из шестерок миллионера была пушка, он и засмолил Аццопарди, только в руку, а потом цирики отеля его повинтили. Он собирался на последнее дело сходить, а потом завязать. Никогда не называй дело последним, Нелл. Накличешь беду. В общем, его взяли, судили, дали срок. Я удивилась, когда он снова всплыл. Совсем про него забыла. Ходил звон, что он весь хабар зажучил где-то, но так и не смог забрать. В основном сверкальцы, с большого дела в «Ритце».

– Драгоценности?

– Да, драгоценности. Бриллианты, рубины, изумруды.

– Аметисты, – едва слышно пробормотала Нелли.

– Да, они тоже. А чего тебе до него, а, Нелл?

* * *

Время посещения закончилось внезапно, как обычно, и Нелли тяжело поднялась с неудобного стула для посетителей.

– Ну, приятно было повидаться, Агнес. Ты скоро выйдешь. Приходи в «Аметист» отпраздновать. Шампанское за мой счет.

Она помедлила.

– Что-то нужно, Нелл?

– Ищу подкрепление.

– Людей Фраццини тебе мало? – рассмеялась Агнес. – Тебе нужно, чтобы половина Лондона была на твоей стороне?

– Нужна армия, – сказала Нелли.

– Погляжу, чо как, – сказала Агнес.

* * *

– В «Аметист»? – спросил Хоукер, когда Нелли устроилась на заднем сиденье «бентли».

– Нет, сначала в «Лисью нору». Надо предупредить их, что сегодня вечером будет облава.

– Хорошо.

По дороге Нелли размышляла. Ей не нравилось, когда ее заставали врасплох. Аццопарди охотится не за ее клубами, теперь она это понимала. Он ищет мести.

Пирог со свининой

Как только Нелли ушла, сержант Оукс подобрал со скамейки оставленную газету, развернул и, похоже, очень заинтересовался сегодняшними новостями. Чуть погодя он ловко извлек из газеты небольшой конвертик и переложил в карман пиджака. Можно не смотреть, он и так знал, что там лежат две пятифунтовые купюры. Десять фунтов. Каждую неделю, обещала Нелли Кокер. Скоро он сможет купить дом. Да что там, целую улицу.

Теперь он служит двум господам. Он был очень доволен собой. Забавно, что на Боу-стрит никто не подозревает. Старый добрый сержант Оукс, Полицейский-Хохотунчик, всегда готовый протянуть руку помощи, взять на себя самую тяжелую работу: «Да, сэр, нет, сэр, слушаюсь, сэр». Хо-хо-хо, хи-хи-хи. Они увидят его в совершенно ином свете, когда он и Мэддокс вышвырнут Нелли Кокер из ее так называемого королевства.

Он смеялся всю дорогу до дома. И там оставался в превосходном настроении, осушив подряд четыре бутылки пива. На закуску он двинул кулаком в лицо жену, когда она спросила, где он был. Разбил ей губу. И обещал добавить, если ужин не будет на столе сию же минуту.

* * *

После ужина Оукс снова вышел. У него была назначена еще одна встреча, на этот раз в пабе в Фицровии. Там он подсел к стойке бара рядом с мужчиной, перед которым стояли пирог со свининой и пинта темного пива.

Мэддокс завербовал Оукса в свой план несколько месяцев назад. Чтобы отжать клубы Нелли, нужен будет надежный адъютант. Со всем, что он задумал, в одиночку не управиться.

Оукс звезд с неба не хватал. Он показал себя чрезвычайно полезным – не было пределов глубинам, до которых он был готов пасть, – но Мэддокс уже начал подозревать, что Оукс может стать и колоссальным источником головной боли. Однако покамест Оукс находился в идеальной позиции: он может сообщать о делишках Нелли, а взамен скармливать ей безвредную дезинформацию, чтобы она не путалась у них под ногами, пока они под нее подкапываются. Капитан взял Оуксу виски.

– Очень вам благодарен, сэр.

– И ты зуб даешь – она ни ухом ни рылом, что мы ей горбатого лепим? – спросил Мэддокс.

– Старая курица свихнулась на этом непонятном Аццопарди, больше ничего не рюхает.

– Ты сказал ей про сегодняшнюю облаву в «Лисьей норе»?

– Ага. Она была очень благодарна за предупреждение, сказала, что я «стою своих денег».

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Фробишер послал Кобба на Генриетта-стрит, принюхаться. Он сказал, что ищет двух мочалок. Миссис Д. его отфутболила. «Ничего подозрительного не заметил», – сказал Кобб. Я спросил его – вскользь, так сказать. У парня в голове пердеж вместо мозгов. А потом…

– Что за две мочалки?

Оукс снова заглянул в свой блокнот:

– Флоренс Ингрэм и Фреда Мёргатройд. Ингрэм пропала. Не только Фробишер наводит справки,