Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

— явно превозмогая боль — повел ее в комнату. Я видела, как он сжимал губы при каждом шаге, и снова и снова возвращалась мыслью к отвару. Хоть бы он подействовал.

Как только дверь закрылась, я тут же повернулась к Асмиру.

— Вот мы и остались вдвоем, любимый, — тихо сказала я.

Я подошла к мужу, аккуратно заправила его длинные волосы за уши. Провела рукой по щеке, наклонилась и нежно поцеловала его в лоб. Прислонилась своим лбом к его.

Я не знала, чувствовал ли он, слышал ли. Но мне хотелось верить, что даже сейчас он знает — мы все рядом, мы любим его.

Я слегка отстранилась и посмотрела в его глаза. Он все так же смотрел сквозь меня. Словно меня и не было.

Я вздохнула и положила руку ему на грудь.

Быть может… Когда Асмир умирал из-за того, что не мог подчинить дракона, я тогда как-то смогла влить в него магию. Он проснулся.

Что, если…

Я закрыла глаза и представила, что Асмир здоров. Что он вот-вот встанет, что пойдет. Пальцы нагрелись, я открыла глаза, но моя магия просто рассыпалась золотыми искрами на его груди и погасла.

Я попробовала еще раз. И еще. Пока голова не начала кружиться.

Я вздохнула.

— В этот раз все сложнее, Асмир, — сказала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Но мы обязательно что-то придумаем и вернем тебя. Обещаю.

Я улыбнулась, словно он мог это видеть и взяла тарелку с бульоном. Может, так получится?

Села напротив, занесла ложку. Асмир не шелохнулся.

— Асмир, это бульон. Тебе нужно поесть, — сказала я.

Он не пошевелился.

— Асмир, открой рот, пожалуйста, — попросила я тихо. — Тебе нужно проглотить бульон, хорошо?

Он не кивнул, не сказал ни слова. Просто послушно открыл рот.

Я не понимала, как это работает. Но если сказать что-то напрямую — он делал это. Хотя никак не реагировал, кроме выполнения просьбы.

Я занесла ложку и аккуратно влила бульон ему в рот. Асмир послушно сглотнул.

А после снова принял то же выражение, что и раньше: сидел и смотрел вдаль.

Я стала ждать.

Минута. Другая.

Асмир не скорчился. Живот не заурчал. Зрачки не изменились. Я взяла его руку в свои, нащупала пульс — ровный, спокойный. Тело никак не сигнализировало, что бульон ему повредил.

Но и лучше ему волшебным образом не стало.

Я поднесла его руку к губам, поцеловала. Все так же: пульс и взгляд — ничего не изменилось.

— Думаю, вторую ложечку съедим попозже, — сказала я, опуская его руку. — Убедимся, что все хорошо. А пока…

Я провела ладонью по его щеке, по жесткой щетине.

— Давай приведем твое лицо в порядок. Договорились?

Глава 80.

* Ирина *

Я принесла теплую воду, мыло, бритву — её я нашла в гардеробной Катрин. Осторожно, боясь порезать, начала сбривать бороду. Волосок за волоском. Асмир сидел неподвижно, даже не моргал. Поэтому с бритьём я закончила достаточно быстро.

Вытерла его лицо влажным полотенцем и улыбнулась.

— Ну вот, — прошептала я. — Теперь ты больше похож на себя.

Волевой подбородок. Губы — такие знакомые, такие родные. Только скулы стали острее, лицо — очень худым. Болезненным.

Я снова взяла тарелку с бульоном.

— Помнишь, как мы кормили друг друга? — сказала я, занося ложку. — Тогда мы еще не догадывались, какие приключения нас ждут…

Я улыбнулась, вспоминая, как Асмир кормил меня кашей, как его глаза светились от рассказов про Вики и Тита.

— Но главное, что мы вместе, Асмир…

Я посмотрела на дракона. Он ничего не ответил, так и смотрел вдаль, будто мои слова совсем его не касались.

Я вздохнула.

— Давай ты поешь еще немного бульона. Прошло достаточно времени с первой порции, и я думаю, можно смело пробовать вторую…

— Почему ты кормишь его бульоном? — раздался голос сзади.

Я повернулась: оказалось, сзади стоял Тит.

— Почему, например, не кашей или мясом? Бульон ведь совсем не сытный.

Я осмотрела мальчика: он был в ночной рубашке, штанах и носках. Он явно пытался уснуть — волосы были взъерошены. Благо хоть обулся, а то мне пришлось бы ругаться.

— Тит? Почему ты не спишь? Весь дом уже спит.

— Мне не спится, — он переступил с ноги на ногу. — Не мог уснуть.

Бедный ребенок: на него свалилось так много, что детская психика просто не справлялась.

— Твой папа очень давно не ел. Еду нужно вводить осторожно, чтобы желудок привык. Сначала бульон, потом что-то еще. Если сразу дать кашу или мясо — ему может стать плохо.

Тит кивнул. Но не подошел. Стоял поодаль, засунув руки в карманы штанов, и смотрел.

— Хочешь покормить папу? — спросила я.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет. Я… я лучше постою.

Я не стала настаивать.

— Асмир, открой рот, пожалуйста. Я, как в прошлый раз, волью ложечку бульона, и ты его проглотишь, ладно?

Как и ожидалось, Асмир ничего не ответил, он просто открыл рот.

Я влила бульон. Он сглотнул. Я подождала минуту, другую — внешне никакой реакции. Хорошо.

Я взяла его руку, чтобы проверить пульс.

— Что ты делаешь? — спросил Тит.

— Проверяю реакцию на бульон, — ответила я. — Не больно ли ему.

— Но… как ты понимаешь, больно ему или нет, если он… не двигается и ничего не говорит?

— Ну… — протянула я. — Я смотрю его зрачки, трогаю живот и меряю пульс.

— Пульс, — повторил Тит. — Что это?

— Это то, с какой частотой бьется сердце, — тут же сказала я. — Когда человек испытывает боль, страх, какие-то эмоции — пульс учащается.

Тит хмыкнул.

— И какой… какой у папы пульс сейчас?

— Спокойный, — честно ответила я. — Ему не больно.

Я посмотрела на Тита: он задумался, а после кивнул.

Я отпустила руку Асмира.

— Все хорошо, ты молодец, — сказала я Асмиру, рассматривая его лицо — такое родное. Несмотря ни на что, видеть его было огромным счастьем для меня.

— Рина… скажи честно. Папа… он станет прежним?

Я посмотрела на Тита. Он все еще не подходил… Может, боялся.

Поэтому я сама встала со стула и подошла к нему.

— Тит, я верю. Всей душой верю, что папа поправится.

Тит потупил взгляд в