Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

— Как же мне тебя увезти? — прошептала я, чувствуя, как подступают слезы. — Ты очень тяжелый, нам тебя не поднять. Если бы… Если бы ты только мог встать и сесть сам…

Я выдохнула, закрыла глаза и тут же вздрогнула, открыв их снова. Я почувствовала… движение.

Асмир пошевелился.

Я не верила своим глазам, но… его рука, до этого безвольно лежавшая на подлокотнике, дрогнула. Пальцы сжались в кулак. Медленно, с невероятным усилием.

Потом он начал вставать.

— Асмир! — выдохнула я, хватая его под локоть. Его ноги тряслись, колени подгибались, но он стоял. Он стоял сам.

Кучер замер с открытым ртом.

— Помогите же! — крикнула я, и он очнулся, схватил Асмира с другой стороны.

— Тяжелый какой, — пробормотал он, но я не обращала внимания.

Асмир не говорил. Его глаза по-прежнему были пустыми. Но он шел. Шаг, еще шаг. Его ноги подкашивались, он опирался на нас, и я чувствовала, как дрожит его тело от напряжения.

— Давай, любимый, — шептала я, чувствуя, как дрожат его руки в моих. — Еще немного. Еще чуть-чуть.

Шаг. Еще шаг. Карета качнулась под его весом, и вот он уже на сиденье — сидел, тяжело дышал, смотрел в одну точку, но сидел сам.

Я не верила своему счастью. Слезы текли по щекам, и я даже не пыталась их вытирать.

— Ты молодец, — сказала я, сжимая его холодные пальцы. — Ты справился. Мы справимся. Все будет хорошо. Я обещаю.

— Госпожа… — раздался голос кучера. — Что теперь прикажете?

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и взяла себя в руки.

— Помогите поднять коляску, — сказала я. — И поехали. Домой.

Я повернулась к Асмиру и искренне улыбнулась.

— Там тебя очень-очень ждут, Асмир. Дети. Солн. Все ждут. Мы едем домой.

Глава 76.

* Виктория *

Моим самым любимым уроком было чтение. Хотя я намного лучше считала палочки и гораздо лучше выводила красивые буквы в прописях, именно чтение для меня было самым долгожданным занятием.

Я не умела читать так быстро, как Тит. Мне приходилось долго сидеть над страницей, которую он уже прочитал бы пять раз. Но когда я ее читала… в моей голове появлялся целый новый мир. Каждый раз, открывая книгу, я чувствовала, что владею какой-то особой магией: я могла сидеть на месте, а душой быть в другом мире — среди принцев, принцесс, благородных воинов и даже… летать с драконами.

Книги дарили мне чувства, которые невозможно описать. А еще книги могли подарить мне то, что обычная жизнь забирает.

— Итак, какой момент вам понравился больше всего? — спросила Ева. — Тит?

— Там, где воин отомстил всем обидчикам, — хмыкнул он. — Мне понравилось, что все злодеи получили по заслугам.

Ева кивнула и посмотрела на меня.

— А тебе, Виктория? Какой момент понравился больше всего?

Я улыбнулась, вспоминая его. Самый-самый любимый момент. Я перечитала его столько раз…

— Мне понравилось, где воин вернулся к своей невесте, — сказала я. — Когда все считали, что он мертв, а он… он оказался жив.

Я улыбалась, чувствуя, как внутри поднимается тепло. Я почувствовала взгляд Тита и улыбнулась ему шире, но он почему-то был хмурым. Иногда Тит любил хмуриться без причины… Но он мальчишка. Кто разберет этих мальчишек. Может, он считал мой любимый момент слишком глупым…

Тит был взрослее меня. Он больше меня понимал во взрослых делах и меньше меня верил в чудо.

Когда он сказал мне, что папы больше нет, я закричала на него. Ведь не может быть, чтобы папы больше не было! Папа всегда должен быть.

Но Тит сказал, что он там же, где мама… Но я всю жизнь жила с тем, что мама на небесах. Мама там, и она… она оберегает нас оттуда. А папа… папа должен быть рядом, должен оберегать нас здесь!

И пусть злая колдунья Катрин заколдовала его. Мы вырастем и снимем эти чары, и тогда папа снова будет нас оберегать!

Но Тит продолжал повторять:

— Его нет, Вики, больше нет. Совсем нет.

Я не верила. Я знаю: когда людей больше нет, их укладывают в землю. Но я не видела папу в земле. А значит… значит, он может быть жив. Просто Катрин — злая колдунья, и она… она обманула Тита! Чтобы запутать нас! Но когда мы вырастем… мы найдем папу. Или он сам победит ее чары и обязательно вернется!

— Вики, почему ты плачешь? — спросил меня Тит, когда я молилась.

— Я молюсь, чтобы папа вернулся, — ответила я. — Папа говорил, что если попросить что-то от всей души, то боги услышат… А я так скучаю, я так его люблю! Я готова отдать все игрушки, чтобы он вернулся…

— Перестань, — со злостью сказал Тит.

— Но папа говорил…

— Его нет, Вики. Нет. Все. Не вернут его боги, никто его не вернет. Его никогда больше не будет.

Я очень обиделась тогда на Тита. Он не верил… Хотя папа сам говорил! А папа никогда не врал, и я… я верила, что он вернется.

Я так сильно обиделась на Тита, что заплакала и отвернулась от него. Но он подошел и обнял меня. Когда Тит обнимал меня, мне всегда становилось легче. Казалось, что папа рядом. Тит был очень похож на папу.

— Прости меня, Вики. Ты… ты маленькая еще. Просто в мире все очень сложно. И чудо не всегда может произойти. В нашем случае надеяться нужно только на себя.

Я ничего тогда не сказала, но продолжала молиться. Когда Тит не видел, я молилась. Молилась о чуде.

Папа говорил: чтобы лучше уснуть, всегда нужно представлять самое доброе и желанное перед сном. Когда папа был жив, я представляла, как он дарит мне щенка — пушистого, с длинными ушами и громким лаем. Представляла красивые платья, представляла маленькую лошадку, на которой папа катает меня. Но теперь…

Каждую ночь, когда я ложилась, я представляла папу. Больше всего я боялась забыть его. Забыть его голос и смех. Ведь тогда… тогда представлять его будет сложнее. Боялась забыть, какая у него горячая рука и как мне было приятно, когда он сажал меня на плечи и кружил.

Хорошо, что у меня была его фотография.