Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

И я смотрела на нее каждый день много-много раз, чтобы не забыть его лицо и его добрые-добрые глаза! Я смотрела в них, и казалось, он тоже смотрит. И будто бы он говорит глазами… что любит меня! Так пишут в книгах — «глаза, полные любви».

Я любила книги за то, что в них возможно все. Тит говорил, что там все ненастоящее, но я верила… верила, что это неправда. Что в жизни тоже может быть чудо.

— А как вы думаете, почему герои победили злодеев? — спросила Ева.

— Потому что герой был сильным и благородным, — сказал Тит.

— Хороший ответ. А ты как думаешь, Вики?

— Я думаю… — я задумалась. — Думаю, потому что они добрые. А папа говорил: добро всегда побеждает зло.

Ева улыбнулась.

— А ты, Мария? Ты тоже так считаешь? Добро побеждает зло?

Мария сегодня первый день пришла на занятия и сидела молча. Но на вопрос Евы она кивнула.

Я улыбнулась ей. Я была рада, что теперь Мария с нами и ей не приходится прятаться. От этого мне было тепло на душе — как будто всегда светит солнышко.

— Ну что ж, давайте еще обсудим…

За окном раздалось ржание лошадей.

— Это Рина вернулась, — тут же сказал Тит.

Ева подошла к окну, и я тоже тут же оказалась рядом.

— Так… нужно закончить занятия, — немного проворчала Ева.

Но разве можно думать о занятиях, когда вернулась Рина! Мне хотелось прыгать, хлопать в ладоши и даже… даже кричать. Даже любимые книги не вызывали у меня столько радости, сколько Рина.

Как хорошо, что она уже вернулась.

— Она не одна, — проговорила Ева.

Я прильнула к стеклу. Из кареты вышел мужчина. Длинные спутанные волосы, неопрятная одежда, и он такой… худой. Очень худой. Он не мог идти сам — Рина вела его под руку, а он опирался на нее, как будто вот-вот упадет.

— Кто это? — спросила я у Тита.

Он не ответил. Стоял рядом, замерев, и смотрел. Так пристально, будто пытался разглядеть что-то очень важное.

— Тит? — я дернула его за рукав. — Ты его знаешь?

Он молчал. Только вцепился пальцами в подоконник.

Мужчина сел в коляску, и Рина покатила его. Теперь он был ближе. Совсем близко. Я увидела его лицо — изможденное, бледное, с впалыми щеками. Страшное лицо…

Но глаза…

Я замерла. Эти глаза я знала. Я смотрела на них каждый вечер перед сном. На портрете. В своих мечтах. Я так боялась их забыть, а теперь…

— Это… — голос у меня сорвался, и я замолчала. Он не похож! Не похож… Но глаза…

— Папа, — вдруг сказал Тит. Тихо. Очень тихо.

Я повернулась к нему. Он смотрел на меня, и его глаза были красными, и губы дрожали.

— Вики… это папа, — повторил Тит, и его голос дрогнул.

А я снова посмотрела в окно. Рина уже катила коляску к крыльцу. Теперь я видела его совсем близко. Его лицо — худое, бледное, чужое... Но глаза…

— Папа! — закричала я.

— Вики, стой! — закричал сзади Тит.

Но я бежала со всех ног. Я не помнила, как бежала. Не помнила ступенек, не помнила, как открылась входная дверь. Я просто оказалась на крыльце.

Но стоило мне преодолеть порог, как я застыла. Рина стояла передо мной, а рядом с ней — коляска. И тот самый мужчина.

— Вики, — произнесла Рина мое имя и тоже застыла.

Я смотрела на него.

— Не пугайся, это… — начала она, но я ее перебила.

— Папа, — тихо сказала я и посмотрела в глаза Рины.

Она кивнула.

— Папа, — повторила я громче. Снова посмотрела на него.

— Вики, он просто…

Я не услышала, что было дальше. Потому что в тот же миг я кинулась вперед и прижалась к нему. Обхватила за шею, прижалась щекой к его плечу. Он был таким худым, таким чужим на ощупь, но я не отпускала. Потому что это был мой папа.

— Папочка, — закричала я, — Я знала! Я знала, что ты вернешься! Я молилась, молилась, как ты меня учил… Каждый день. Каждую ночь. И ты вернулся, мой любимый. Мой родной, мой папа.

Глава 77.

* Ирина *

Мы собрались на первом этаже. Я подкатила коляску с Асмиром поближе к камину, чтобы он мог согреться. Пламя весело потрескивало, отбрасывая теплые блики на его бледное, изможденное лицо, но он даже не моргнул. Сидел и смотрел куда-то вдаль — сквозь стены.

Ева, Мария и Марта остались за пределами этой комнаты. Мария боялась Асмира — он выглядел слишком страшно для маленькой девочки, которая и так натерпелась в жизни. Ева осталась с ней, чтобы поддержать и успокоить. Марта же… Марта побледнела еще сильнее, чем обычно. Она молча кивнула и вышла следом, не проронив ни слова.

Поэтому в зале нас осталось пятеро: я, Вики, Тит, Солн и Асмир.

Он сидел в коляске и смотрел в пустоту. Здесь, в домашних стенах, его вид разрывал мне сердце еще сильнее, чем в той страшной лечебнице. Он действительно был… пугающим. Худой, бледный, с длинными спутанными волосами и бородой, с глазами, которые ничего не видели.

Но не для всех.

Вики порхала вокруг Асмира, как маленькая бабочка. Она что-то рассказывала ему, обнимала, гладила по голове, поправляла волосы. Казалось, девочка совсем не замечала его внешнего вида. Само его присутствие делало ее настолько счастливой, что она забыла обо всем на свете.

— Рина говорит, что теперь ты будешь жить с нами! — щебетала она. — Ты рад? Я очень рада…

Она прижалась щекой к его плечу и замерла, блаженно закрыв глаза.

Я смотрела на них и чувствовала, как слезы подступают к горлу. Вики была совсем маленькой. Она верила — и эта вера делала ее сильнее всех нас.

А вот Тит… Тит держался поодаль. С тех пор как я начала рассказывать, где нашла Асмира, он не проронил ни слова. Стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на отца. Издалека. Будто боялся подойти ближе.

— Значит… папа болеет? — спросил он наконец.

Я кивнула.

— Но ты… — он запнулся, и я увидела, как дрогнули его губы. — Ты ведь его вылечишь, Рина? Ты сможешь?

Это был вопрос, которого