Контрольный выстрел - Ю. Несбё

— Вы говорите «был гением», а не «есть»?

— Бог дал каждому из нас дар. Но если мы пользуемся им не так, как Он задумал, Он может забрать его обратно. Каландер отказался использовать свой талант. Это предательство не только самого себя и Бога, но и всех нас. Всего сообщества. Потому что дар даётся отдельному человеку, чтобы он приносил пользу всем.

Харри медленно кивнул.

— Спасибо…

— Гудмунд.

— Гудмундсон. Надеюсь, вам удастся поймать того, кто ранил Грипа.

— Сделаем всё, что сможем, — сказала Витт.

На обратном пути по обледенелой дорожке Витт поскользнулась. Харри выбросил руку, и она машинально обхватила его обеими руками. Он узнал этот запах — её запах. Ему показалось, что он чувствует её тепло сквозь оба пальто.

— Ой, — рассмеялась она и так и повисла на нём, не двигаясь.

— Мм.

Он приподнял её и отстранил, чтобы она снова встала на ноги. Они пошли дальше. Она взяла его под руку и засеменила рядом.

— А ты быстрый, — сказала она.

Он задумался, имеет ли она в виду его реакцию или то, как быстро он прервал объятие. А потом сообразил, что она, конечно, именно этого и добивалась — чтобы он задумался.

Когда они поравнялись с синей полицейской машиной без опознавательных знаков, он высвободил руку и постучал по стеклу. Оно опустилось, а Харри достал блокнот и начал писать.

— Как тебя зовут?

— Юлие Оннеруд.

— Хорошо, Оннеруд. Если Грип выйдет из дома, следуйте за ним и сообщайте мне, куда он едет. Ясно?

— Но у нас приказ…

— Через пару минут по рации получите новый. — Он вырвал листок и протянул им. — Сейчас отправьте мне эсэмэску на этот номер и держите меня в курсе.

— Так вот зачем, — сказала Витт, когда они пошли дальше, а Харри ждал, пока Катрине возьмёт трубку. — Ты не хочешь, чтобы Грип знал, что за ним следят, потому что думаешь, что он может вывести нас на Тима Каландера. Верно?

— Ну. Нет, я так не думаю. Но пока исключить этого нельзя…

— Ты и правда не исключаешь, что он захочет помочь брату? После того как фактически подал его нам на блюдечке?

Из телефона донёсся голос:

— Алло? Харри?

— Привет, шеф. Мне нужно, чтобы ты приказала следить за Грипом, если он выйдет из дома. Я не хочу исключать…

— Что он может вывести нас на Каландера, — закончила Катрине. — Посмотрю, что скажет прокурор полиции.

— Спасибо.

Харри отключился, и они с Витт сели в машину.

— Значит, — сказала Витт, — Грип хочет помочь Тиму Каландеру?

— Не помочь, — сказал Харри. — Может, остановить.

— То есть заставить его сдаться? Метод Роммеля — положить револьвер на письменный стол?

— Не знаю. Просто не думаю, что Грип из тех, кто станет сидеть и ждать. В его взгляде я увидел человека, который чувствует вину. И, может быть, ответственность за младшего брата, у которого всё пошло наперекосяк. В любом случае, если Грип хоть немного догадывается, где Тим, думаю, он туда поедет.

Они ехали молча.

Высадив Витт у Олафиаганген и провожая её взглядом до двери, Харри почувствовал беспокойство, тягу, связанную не только с алкоголем. Но, возможно, и не только с Хильде Витт.

Часы подсказали ему, что надо поспешить, если он хочет вовремя попасть на ужин к Хельге и Олегу. Он включил передачу, нажал на газ и врубил на полную громкость «God's Gonna Cut You Down» Джонни Кэша. Не потому, что эту песню нужно было слушать громко, а в попытке заглушить псов в животе и дьявола на плече.

ГЛАВА 62.

Могущественна она, смерть.

Я стараюсь сосредоточиться только на ней. Погрузиться в искусство, позволить кадрам, бегущим по экрану передо мной, указать направление, решить, куда нам двигаться. Что реально, что вымысел, и существует ли вообще между ними граница? Эти люди в одном кадре живы, а в следующем — мертвы. Тайна скрыта от нас: всё происходит где-то между двумя из двадцати четырёх кадров, составляющих секунду. В какое-то незаметное мгновение они исчезают, уходят куда-то ещё. Должно быть, так оно и есть.

Фелисия видит, что сейчас произойдёт. Она кажется скорее злой, чем испуганной. Слёзы катятся по щекам. И у неё, и у меня. Жаль, что я не могу смонтировать сцену так, чтобы её чувства проявились ещё сильнее, чтобы было больше дублей на выбор. То же самое с Джоном Дейлом. Антоном и Робертом. И Трюмом Хаугеном. Но у исполнителей главных ролей больше не осталось дублей.

Для убийств я использую нидл-дропы с классической музыкой. Восьмая симфония Шуберта и кровь — в этом что-то есть. Звук с записей усилил бы всё: их крики впивались бы в барабанные перепонки, словно ледяные иглы. Но тогда открылось бы слишком многое.

Я знаю: за этот фильм мне придётся умереть. Но это будет и фильм, благодаря которому меня запомнят, который подарит мне вечную жизнь. Возможно, поэтому мне удаётся отгородиться от всего остального и делать то, для чего я родился. Создавать кино. Превращать хорошее в фантастическое. Я собираю материал в хронологическом порядке. Или в хронологическом беспорядке.

Да, смерть могущественна. Смотрите: кровь хлещет из раны Джона Дейла, лежащего на столе. Слёзы так же хлещут из моих глаз, а я смаргиваю их, чтобы разглядеть, нельзя ли что-нибудь — хоть что-нибудь — сделать, чтобы сцена стала ещё чуточку лучше.

Олег тихо спустился по лестнице из гостиной и остановился у двери детской. Сверху, из гостиной, доносилось, как Хельга напевает, убирая со стола, а за дверью Харри читал сказку.

За ужином, что было непривычно, больше всех говорил именно Харри. Он рассказывал забавные истории о своих детских зимних каникулах в Ромсдале — теперь, когда Хельга с детьми тоже собирались на север, к снегу и полярной ночи.

Кажется, это была сказка о лисе-вдове. Сам Олег не хотел, чтобы ему читали сказки, когда Харри вошёл в их с матерью жизнь. Ему совсем не хотелось, чтобы этот чужой мужчина, который пытался украсть у него мать, сидел на краю его кровати. Нет, дверь сердца вовсе не была распахнута настежь перед высоким парнем с ёжиком светлых волос и голубыми глазами. Но всё изменилось, и Харри стал вторым по важности человеком в жизни Олега. Конечно, Харри не раз их подводил. Алкоголь и безумие. Но всякий раз, когда жизнь Олега оказывалась на самом краю, Харри был рядом. Не просто рядом — вмешивался. Принимал на себя пули, не думая о себе. Одним словом, Харри был тем человеком, каким Олег сам