Контрольный выстрел - Ю. Несбё

— Ага, сколотили там киностудию, — сказал Грип. — Антон Вам, Роберт Брандт, Кристиан Боэнг, Полковник, Тим и я, а отец Кристиана нам помогал. Там же было репетиционное помещение нашей группы. И то и другое — довольно по-панковски, можно сказать. Назвали её Pinewood Studios: вокруг сосновый лес, к тому же так называлась студия, где Стэнли Кубрик снимал «Сияние», наш любимый фильм. Когда родителям Кристиана пришлось продать эту часть участка муниципалитету, забор перенесли, и бункер оказался в зоне отдыха. Муниципалитет его закрыл. Двери намертво закрутили болтами, электричество отключили. Но мы взломали вход, поставили свои замки, незаконно подключились к сети и продолжили как прежде.

— Что-то вроде сквота?

— Да, — сказал Грип с печальной улыбкой и отпил кофе.

Накануне вечером он был безутешен, проявлял признаки шока и, по словам врача на месте, испытывал проблемы с грудью. Теперь, похоже, пришёл в себя.

— Поэтому мы старались держать «Пайнвуд» в тайне. Но в нашей среде ходили слухи о месте в лесу с довольно хорошей техникой, которую легко сбыть. После двух попыток взлома мы сделали крепость почти неприступной, можно сказать. Железные двери, двойные замки. Сделали так, чтобы ключи были только у четверых. Тим чувствовал себя там в безопасности. Туда он уходил, когда его мир рушился. Когда какая-нибудь женщина его отвергала. Или продюсер, или Кинофонд говорил «нет» очередному гениальному проекту, из которого так ничего и не выходило.

— Да, один из таких проектов я нашёл в базе Национальной библиотеки. «Final Cut»?

— Ах да, этот…

— Я видел, Тим значился сорежиссёром?

— Правда? — Грип удивлённо посмотрел на него.

— Ты этого не знал?

Грип почесал затылок.

— Просто забыл. Мы ведь все хотели стать режиссёрами.

— Что это был за проект?

— Это был… — Грип резко остановился и посмотрел на Харри. Губы едва шевельнулись. — Чёрт.

— Что?

— Это должна была быть дань всем фильмам о серийных убийцах, которые мы смотрели. — Он хлопнул себя тыльной стороной ладони по лбу. — Господи, почему никто об этом не подумал?

— Мм. Есть ответ?

Грип покачал головой.

— Наверное, потому что это было очень давно. Мы вообще почти об этом не говорили. Все, кто обещал участвовать в «Final Cut», бросили Тима и сразу перешли в «Проповедника», когда тот проект получил финансирование. Кроме меня.

— Почему ты не пошёл с ними?

— Наверное, из солидарности с Тимом. Его ведь предали. Снова. Story of his life, правда?

— Мм. Значит, он всё-таки снял свой фильм. Только с настоящими актёрами — теми, кто его предал.

— Когда ты так говоришь… да.

— Но почему он хотел убить тебя?

Грип посмотрел в стакан с кофе.

— Я тоже его предал.

— Вот как?

— Тим не сдавался, хотя «Final Cut» не получил финансирования и все ушли. Вместо того чтобы снимать новый материал, он придумал использовать фрагменты всех любимых фильмов о серийных убийцах плюс нескольких сотен других — по несколько секунд отсюда и оттуда. Объяснить правообладателям, что это арт-проект. Отец как раз умер, и мы, к своему удивлению, унаследовали кое-какие деньги. Тим пришёл ко мне с проектом и сказал: если мы оба вложим свою долю наследства, он сможет запустить «Final Cut». Он был одержим желанием прославиться или хотя бы создать что-нибудь, что прославится. Но я отказался.

— Не верил в проект?

— В коммерческом смысле — нет. Большинство людей этого не знает, но из десяти фильмов, которые снимают во всём мире, восемь-девять убыточны или едва выходят в ноль. Я только что женился и собирался ремонтировать дом, на котором и так висел долг. Но Тим, конечно, воспринял это как предательство. Продолжил один. Может, и получилось бы, но тут вышел фильм Дьёрдя Пальфи.

— И?

— Венгерский режиссёр. Он снял фильм о любви, целиком составленный из фрагментов более чем четырёхсот пятидесяти классических романтических картин. И назвал его тоже «Final Cut». Фильм попал в программу Каннского фестиваля, и на идее Тима, конечно, можно было ставить крест.

— Мм. Но он пошёл ещё на шаг дальше.

Грип кивнул.

В наступившей тишине он посмотрел на окно, в котором виднелось только их собственное отражение.

— Кто там сидит?

— Звукооператор, Катрине Братт, руководитель расследования, и Витт. Витт составит профиль Тима. Хотя суда не будет, нам всё равно нужно доказать с высокой степенью уверенности, что за убийствами стоял именно Тим.

— Понимаю.

Грип тяжело вздохнул и повертел картонный стаканчик.

— Просто ещё раз повторю, Грип: ты здесь не обвиняемый, тебя вызвали только как свидетеля. Хорошо?

— Да знаю я, Харри, что должен был рассказать вам: я думал, Тим может быть в «Пайнвуде».

— Так почему не рассказал?

— Я же объяснил.

— Да, но расскажи и здесь, чтобы у нас всё дословно осталось на записи.

Грип глубоко вдохнул.

— Ладно. Я подумал, что «Пайнвуд» для Тима — лучшее укрытие. Как я уже сказал, ключи были только у нескольких человек. Я хотел добраться до него раньше полиции и отвезти в отделение неотложной психиатрической помощи в Гаустаде. Добиться, чтобы его госпитализировали. Я ведь видел, когда он пришёл ко мне тем вечером: у него совсем сорвало крышу, он либо был в психозе, либо под каким-то своим наркотиком. Лучше сразу положить его в больницу и начать лечение, чем чтобы вы бросили его в голую камеру и ему стало ещё хуже. Вы же сами слышали: он хотел умереть.

— Мм. С собой у тебя был пакет с готовыми бутербродами?

— Да. Тим всегда забывал есть, когда монтировал. Я положил в бутерброды несколько таблеток, от которых отключаешься, — мне их дали в больнице. Ничего незаконного, можете проверить — ваши люди забрали пакет. Я просто думал, они его успокоят и я смогу увезти его с собой. План, может, и не лучший на свете, но лучше альтернативы.

— Расскажешь, что произошло после того, как ты пришёл?

— Мы почти не успели поговорить. Он хотел, чтобы я его застрелил. Настаивал, пытался отдать мне револьвер.

— Кстати о револьвере. Это был последний из трёх, которые он украл на Яре. Мы знаем, что он арендовал там офис и имел ключ-карту, но как, по-твоему, он узнал, что у вас есть револьверы и где они лежат?

— QTake, — сказал Грип.

— QTake?

— Это система, которая передаёт картинку и звук с площадки тем, у кого есть доступ, так что продюсеры и прочие могут смотреть всё на ноутбуке или телефоне, где бы ни находились. Они видят и слышат всё, даже то, что происходит между дублями, — почти как если бы