Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Однако Мэрилин была не настолько глупа. Наблюдая, как девушки с мертвыми глазами, точно полусонные мухи, ползают в густых мелассах, она сообразила, что виноваты таблетки. Чем еще можно объяснить такое поведение? Любой слышал о таблетках, которые аптекари выдают скучающим или истеричным домохозяйкам. Мэрилин решила, что не будет глотать эту дрянь и не превратится в шмару, покорную воле старшей медсестры.

Однако она стояла в очереди, и впереди нее оставались всего три девушки. Надо быстрее придумать, как не проглотить таблетку. Спрятаться? Она повертела головой, осматривая холл. Прятаться негде. Убежать? Проскочить мимо сестры Чэпмен в коридор и оттуда на улицу через парадную дверь? А потом что?

Оставались две девушки.

Просто отказаться? Вежливо, конечно. «Нет, спасибо, сестра Чэпмен». Нельзя – им не разрешалось открывать рта, за исключением экстренных ситуаций. Значит, придется вежливо покачать головой и угодливо улыбнуться.

Одна девушка.

О том, чтобы ослушаться сестру Чэпмен, не могло быть и речи. Придется спрятать таблетку под языком и потом выплюнуть.

Стоявшая впереди девушка послушно высунула язык и направилась к лестнице.

Мэрилин, дрожа, протянула ладонь и загнула кончик языка подальше к нёбу. Сунув таблетку в рот, опустила язык. Набрав в рот молока, попыталась покрепче прижать таблетку языком. Вроде бы получается.

Но, попытавшись проглотить молоко, она подавилась и закашлялась. Молоко хлынуло изо рта. Вместе с таблеткой.

Сестра Чэпмен посмотрела на влажный пурпурный комочек на полу, потом на все еще давящуюся молоком Мэрилин.

Задыхаясь, Мэрилин увидела, как сестра схватила палку, и поэтому быстро протянула руку к миске за еще одной таблеткой. Остается единственный выход: выблевать таблетку, когда она поднимется наверх.

На полпути к миске по протянутой руке шлепнула палка. От удара таблетки в миске подпрыгнули.

– По одной таблетке в день для каждой шмары, – процедила сестра Чэпмен и кивнула подбородком на пол. – А эта… – она понизила голос до шепота, – твоя.

* * *

Поднимаясь за другими девушками наверх и все еще чувствуя вкус мокрой рассыпчатой таблетки на языке, Мэрилин уже начала составлять план побега. Сначала надо отрыгнуть таблетку в туалете или из окна спальни. Потом, когда все заснут, она потихоньку спустится по лестнице, выйдет из парадной двери, пройдет по дорожке к воротам и пешком доберется до вокзала в Хоршеме. Даже если придется топать до самого утра, даже если прохудятся подошвы туфель или подошвы собственных ног, она ни за что не остановится. На вокзале купит билет на первый же поезд – неважно куда. Она просто не выдержит еще одного дня работы в прачечной – не полдня, как сегодня, а целого дня, – еще одного дня стука палки по полу подвала, еще одного дня наблюдения за девушками с мертвыми глазами, еще одного дня жалкой баланды, еще одного дня приема таблеток. Она не станет терпеть и вести себя как другие девушки «в кризисной ситуации». И уж точно не превратится в калеку с опухшей саднящей рукой.

В своей комнате Мэрилин открыла узкий однодверный шкаф, чтобы достать чемодан. В шкафу висели два платья – такие же, как на ней.

Чемодана там не было.

Она заглянула под кровать. Там его тоже нет.

Хорошо, значит, бежать придется в этом жутком балахоне. Местные могли сообразить, что появившаяся на вокзале девушка в форме Хэрроуфорда и резиновых сапогах, не говоря уже о выпирающем животе, – одна из грязных шмар. Но, даже если они сложат два и два, что с того? В конце концов, на дворе шестьдесят первый год.

Она снова открыла шкаф. Сумочка тоже пропала. Мэрилин ощупала злым взглядом всю комнату. Выдвинула ящик прикроватной тумбочки. Что-то вроде ночнушки… Такой же покрой, как у платья, только без рукавов и воротника. И еще нижнее белье в тон. Фу! А сумочки нигде нет. Значит, и денег на покупку билета тоже нет…

Из динамика над дверью прямо в уши ворвался громкий звук сирены – одна пронзительная нота. Старшая медсестра рассказывала о сиренах. Эта предупреждала, что через две минуты выключат свет. Вторая утром означала подъем.

Высокий резкий звук напомнил Мэрилин вой Норы-Сары Тейлор. Даже когда он прекратился, разум Мэрилин не желал расстаться с образом Норы. Или со сценой, в которой сестра Чэпмен поднимала крышку гладильного пресса. В ушах все еще звучало шипение машины, прижигающей живую плоть, и шипение Глории Брауни: «Что я говорила…»

Но что может знать Глория Брауни? Ведь сестра Чэпмен спасла Нору-Сару Тейлор. Спасла.

В любом случае Норе повезло. Она теперь нежится где-то в тепле и уюте, пусть даже ее рука побагровела и распухла.

Мэрилин воочию представила себе пульсирующую багровую руку и даже услышала, как та ритмично пульсирует… Нет, звук доносился из коридора. Этот ритм задавала не рука Норы. Мэрилин узнала нарастающий противный стук.

«За-мол-чи, шма-ра».

По полу коридора стучала палка – сама по себе, как живая.

Мэрилин зажала уши руками, однако не смогла подавить звук полностью. Она буквально видела ее – вертикальную, прямую, злую, – стучащую по полу из твердого дерева, подпрыгивающую и подлетающую все ближе к ее комнате. Стук-стук, все ближе и ближе.

Палка пришла по ее душу.

Плечо еще болело, но это, конечно, пустяки по сравнению с обожженной рукой Норы.

Стук-стук-стук.

«За-мол-чи, шма-ра».

Стук.

Шум прекратился.

Прямо за ее дверью.

Дверная ручка повернулась, на пол упал круг света, потом свет полыхнул прямо в глаза.

Мэрилин сощурилась и закрыла лицо локтем. Ей показалось, что она увидела за пятном света силуэт медсестры. Дверь захлопнулась.

Мэрилин ожидала, что в замке повернется ключ, но из коридора опять послышались мерное постукивание и шаги, потом звук других открываемых дверей и снова постукивание и шаги.

И наконец тишина.

Дверь не заперта – сбежать проще простого.

Подходящий момент наступил, действовать надо быстро, уходить как можно скорее. Хотя разумнее все-таки немного подождать. Час, два или три… Кто знает, когда заведующая и медсестры ложатся спать? И где они спят? Какая разница. Главное – самой не задремать и сделать ноги, пока темнота, тишина и поздний час позволяют улизнуть незамеченной.

Тут она вспомнила о таблетке и о том, что должна сунуть пальцы в горло и выблевать ее. Надо сделать это в туалете, который находился в коридоре, но сначала дождаться, когда сестра и палка закончат обход.

Мэрилин терпела, пока стук окончательно не утих. Прислушалась к тишине.

Абсолютное безмолвие, абсолютная темнота.

Она подкралась к двери и приоткрыла ее. Туалет находился через две двери от нее. Мэрилин на