Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

помахав на прощание рукой, послала ему вслед воздушный поцелуй. Когда он скрылся из виду, Виктория мелкими шагами пошла по усыпанной гравием дорожке по направлению к дому. Я недоумевала: кто был этот мужчина и что сестра делала там, на краю утеса?

В последнее время я почти не видела Викторию. Во время вечеринок она обычно куда-то исчезала и возвращалась с пылающими щеками почти к самому завершению. Дни она проводила в розовом саду, рисуя, как она уверяла, но брызжущая из нее по возвращении домой энергия заставляла мое сердце трепетать.

Подойдя, Виктория подняла голову и посмотрела меня.

– Здравствуй, – произнесла я, стараясь скрыть звучащее в моем голосе недовольство.

– Привет, – отозвалась Виктория. – Я встретила приятеля Бибы, который прогуливался вдоль берега, и он хотел узнать, дома ли она.

– Понимаю, – кивнула я.

– Он был очень разочарован, когда я сказала, что ее нет.

– Разве он, как приятель, не должен знать, что они на все лето уехали в Европу?

Виктория смешалась, и эта пауза сказала мне о многом. Сестра была умелой лгуньей, но лгать мне для нее было все равно что лгать себе самой.

– Он сам приехал лишь пару дней назад, – пробормотала она, не вдаваясь в подробности.

– Ты сидела на земле? – спросила я, заметив испачканный подол ее юбки.

– Я ходила в стойло к Фейбл. Она все-таки совершенно особенная.

Глаза Виктории блестели как-то странно. Я не поверила ей, но не знала, что сказать. Взяв со стола томик стихов и повертев его в руках, она небрежно бросила его обратно, потом изо всех сил дунула на разложенные по столу бумаги, разметав их по сторонам.

– Кому ты пишешь? – спросила она, перебирая письма Деборы. – Мне кажется, все это было сто лет назад, разве не так?

Я неопределенно хмыкнула, удивляясь тому, что иногда наши мысли совершенно совпадают. Но заметив, что она смотрит в сторону загона для лошадей, я снова встревожилась, осознав, что перестала понимать ее. Это было ожидаемо, ведь мы взрослели и менялись, но ощущение тревоги не покидало меня.

– Ничто не стоит на месте, – сказала я просто для того, чтобы не молчать.

– Слава богу, – вырвалось у Виктории. – Только оказавшись здесь, я поняла, как мало мы знали и имели. Здесь столько возможностей! Я словно попала в персиковый сад, увешанный спелыми плодами, и могу есть столько, сколько захочу, ни у кого не спрашивая разрешения.

Мы посмотрели друг на друга, погруженная каждая в собственные мысли.

– А раз так, почему бы мне их не попробовать? – как бы невзначай произнесла Виктория и, прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду, продолжила: – Господи, как жарко, а ведь еще нет и полудня! Пойду поищу чего-нибудь холодненького.

И она направилась к дому, расправив плечи, а я посмотрела в сторону загона для лошадей. Джек стоял возле забора один, а его кожа, казалось, отражала сияние солнца.

Услышав нарушившее тишину щебетание воробушка, я вдруг почувствовала во рту вкус персика. Проведя рукой по кожаному переплету томика стихов, я так поспешно принялась собирать письма Деборы, что и они, и ручка упали на землю. Лихорадочно прижав книгу к груди, я направилась в сторону конюшни.

Джек продолжал стоять возле забора, и, хотя его взгляд был направлен на лошадей, я могла поклясться, что он чувствует мое приближение.

– Она уже почти освоилась, – произнес он, когда я подошла достаточно близко.

– Фейбл?

– Океан на многих действует возбуждающе, – кивнул Джек. – Но Фейбл он успокаивает. Надо выгулять ее еще раз.

– Ей это нравится, – согласилась я, ощутив внезапную сухость во рту. – Да и мне тоже.

У меня здесь оставалось немного времени для верховой езды. Уиффи была права, говоря, что пикник будет следовать за пикником. Их нескончаемая череда уже начала утомлять.

С того вечера, когда мы с Джеком танцевали вместе, я не могла думать ни о чем, кроме ощущения своей руки в его ладони и отчаянного желания снова прикоснуться к нему.

– Ты поедешь со мной?

– Думаю, нам не стоит этого делать, – произнес он медленно, словно пережевывая слова.

– О! – только и могла произнести я. Мне хотелось повернуться и убежать, но ноги словно приросли к земле.

– Вовсе не потому, что мне это не нравится, Аделаида, – произнес Джек, глядя на меня своими небесно-синими глазами. – Просто… я не хочу неприятностей.

Я продолжала смотреть на него в упор. Почему все вокруг меня могут есть свои персики и получать удовольствие любым другим способом, все, кроме меня?

Медленно, как тогда, когда впервые прикасалась к Фейбл, я положила свою руку на лежащую на заборе ладонь Джека. Не поворачивая головы, он скосил глаза на наши руки и снова перевел взгляд на лошадей. На шее у него пульсировала жилка. А вокруг нас стрекотали кузнечики, чирикали птицы, и свежий бриз с океана шевелил листья на деревьях.

Когда мне начало казаться, что я сделала самую большую глупость в своей жизни, Джек безмолвно взял мою ладонь и приложил ее к своей груди. И все это время взгляд его был сфокусирован на лошадях. Его сердце под моей ладонью трепетало как лошадь, жаждущая вырваться на свободу.

Я не могла думать ни о чем, кроме его сильной, грубой и в то же время необыкновенно мягкой руки, прижимающей мою ладонь к сердцу. И тут внезапно поняла, что он был готов пожертвовать всем ради этого единственного прикосновения.

Так же, как и я.

Постояв так некоторое время, Джек осторожно опустил мою ладонь на забор, не сводя глаз с лошадей. Будто ничего не случилось. Хотя на самом деле изменилось все. Деревянный брус под моей ладонью, блики солнца на моих щеках, налетающий порывами ветер. Все теперь было другим. И теперь я знала, что имели в виду поэты, воспевающие любовь, потому что была абсолютно уверена в том, что чувство, которое я испытывала, называлось именно так.

Я скосила глаза на Джека. Не знаю, о чем он сейчас думал, но выглядел он как мужчина, готовящийся принять на себя удар.

Я не могу отчетливо вспомнить, что случилось потом. Может быть, я снова положила ладонь на его руку, желая, чтобы он обернулся ко мне и увидел сияние в моих глазах. Может быть, встав на цыпочки, прикоснулась губами к его губам. А может, безмолвно побрела к дому, слыша хруст гравия под подошвами, а остановившись на холодном мраморном полу прихожей, обернулась и увидела, что Джек неподвижно стоит на месте, глядя невидящими глазами куда-то за горизонт.

Глава 18

– Уинфрид! – разнесся по всему саду чей-то гнусавый голос.

Услышав его, Уиффи замерла, и лишь трепещущие ноздри выдавали