Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

вот жизненные случаи пачку сигарет. Для примирения. Мать не верила, что в арсенале таких ребят на любой ответ найдется зацепка. Сигареты могут оказаться слишком дорогими или, наоборот, оскорбительно дешевыми, без фильтра или слишком уж интеллигентскими. Таким ребятам нужны не сигареты, им нужен повод.

– Я не курю, парни.

Идущие сзади ответом не удовлетворились, мимо не прошли и приближались походкой развязной, расслабленной. Они были настроены явно не на словесную перепалку.

– Ты че, в натуре, спортсмен?

Николай пожалел, что сдал после дежурства табельный «ТТ». Пистолет пришелся бы сейчас очень кстати. «Курильщики» бежали бы дальше Рязани.

– А если кармашки твои засветить?

Николай повернулся в сторону любопытного парня, изъявившего желание заглянуть в его карманы. Самый любопытный оказался самым мелким. Ростом «метр с кепкой» и комплекцией из трех костей да горсти соплей. Николай усмехнулся. Насколько все-таки поведение людей и животных бывает иногда схожим. Как и в собачьей стае, в этой хулиганской своре роль заводилы отводилась тоже самому мелкому.

– Спортсмен, я спрашиваю?

– Не спортсмен, просто слышал, что курить вредно.

Николай старался скрыть ироничность, слишком уж смешным выглядел недоросток в своих петушиных наскоках. И сдержать негодование. Едва стемнело, а хулиганье уже демонстрирует свою власть. Возле собственного подъезда встречают, а?

– Ты че базаришь, мужик? – Недоростка, оказывается, лучше было не злить. – Ты че, на мое здоровье намекаешь? На мой рост? Да я тебе щас!..

Видимо, со временем у парней было туговато, если так поспешно, без лишних оскорблений, переходили к кулакам. Да и что, собственно, тянуть. Встретили жертву, показали свои намерения, и все. Можно приступать.

– Блин! Как я не люблю, когда обижают маленьких…

Один из спутников недоростка чуть не заплакал от негодования на жлоба, ни за что ни про что оскорбившего его маленького друга. И вместе с тем словно до слез сожалея от необходимости этого жлоба проучить.

– Замочу, гад!

Кулак «опекуна» заставил Николая дернуться назад, и вышло это у него неловко, неумело. Удар все-таки достиг цели, хотя угодил не в подбородок, а в скулу. Падая, Быков с сожалением вспомнил не осуществленное пока намерение Ковалева организовать секцию рукопашного боя. Умение махать кулаками сейчас тоже не помешало бы. Изметелят ведь, придурки. И звать на помощь тоже не с руки. Какой он после этого защитник граждан, если у своих соседей помощи просит.

– Вы что, мужики? – возмутился Быков, осознавая, что лежачего обычно начинают пинать ногами. – Немедленно прекратите! Я сотрудник милиции!

А сам пытался подняться с земли быстрее, пока ребра целы да почки на месте. Однако удары посыпались уже со всех сторон, будто упоминание о милиции вызвало у отморозков приступ гнева. Хорошо, что со спины прикрывала массивная скамейка, излюбленное место для посиделок. Где вы сейчас, бабушки-бабули? Защита вы моя крепкая. Быков прикрывал руками лицо, и тогда удары гулко сотрясали тело, он интуитивно прикрывал грудь, и удары незамедлительно переносились снова на голову. Николаю удалось перехватить чью-то ногу в массивной кроссовке, намеревавшуюся впечатать свой протектор в его лицо, и резко, насколько хватало сил, отвести ее в сторону скамьи. Удар ноги пришелся точно в железное основание.

– А-а!.. – И пострадавший дико вскрикнул, однако поле боя не покинул и набросился на обидчика с удвоенной злостью. – Трепыхаться будешь, сука! Пальцы мои ломать!

Несознательная жертва попыталась было принять положение, хотя бы отдаленно напоминавшее четвереньки, и двинуться в этом положении к спасительной двери. Однако несколько смачных ударов заставили его отказаться от затеи.

– Стоп! – распорядился наконец кто-то из «быков». То ли самый главный, то ли самый добрый. – Хватит! Стоп, я сказал! Рвем когти, пока жильцы в ментовку не звякнули.

Лежавший вниз лицом Быков видел, как разномастно обутые ноги стали поворачиваться в сторону дорожки, и подумал, что надо будет привести себя в порядок. Вытереть окровавленное лицо, хоть как-то привести в должный вид одежду. В таком виде матери на глаза лучше не показываться. Она и без того милицейскую работу считает самой опасной. Зачем ее лишний раз расстраивать. А с этими подонками он обязательно разберется. На пару с Дмитрием.

Так думал лейтенант Быков, посчитав, что встреча с подонками исчерпана и не заметил, как маленькие кроссовки размером не более сорокового развернулись в его сторону. И тут же острая боль пронзила спину. Слева. В области сердца. И сразу стало нестерпимо жарко, как будто от удара ножом. Николай скривился от боли. И усмехнулся. Откуда он может знать, какая бывает боль от ножевого удара. От ножевых ударов бог его миловал. Пока.

И потерял сознание.

Глава 37

– Устал, майор? – спросил Федоров и вздохнул, – я понимаю… Но отдых предоставить не могу. Дел много, Вадим. Наркоманы, оружейники, киллеры… Всех не перечислишь, и все на нашу голову свалились. Отморозков этих, ранивших Быкова, надо найти. Непременно найти! Информатора-предателя на чистую воду вывести. Тоже дело чести. Ладно, майор, не будем о плохом! Тем более праздники на носу. Для кого-то, правда, праздники, а для нас усиленная служба. Ничего, сдюжим. Не хотел преждевременно говорить, ну да ладно, скажу. Порадую гения российского сыска. На День милиции получишь новые погоны. Приказ я уже подписал. Тебе подполковника, а Молчанову полковника. Что молчишь? Не рад, что ли?

– Рад, Иван Петрович, – признался Ковалев, – спасибо. Служу России!

Генерал оставил без ответа заверение одного из лучших сыщиков управления. Не сомневался, что Ковалев и дальше будет служить России так же честно и так же самоотверженно. Такие, как он, не умеют и не могут работать вполсилы. Тем более служить.

– Поздравлять пока не буду, – генерал проявлял неожиданное суеверие, – сглазить не боюсь, но приметы нарушать не хочу. Скажу еще одну неплохую новость, благо тебя она в первую очередь касается. Капитана твоего отпустили на свободу…

Среди знакомых Ковалева было несколько капитанов, однако он сразу понял, о каком именно из них идет речь. О капитане ВДВ Елисееве. Другого капитана из числа его знакомых за решеткой СИЗО не было.

Капитан на первом же допросе сообщил ценную информацию. Особенно по оружейникам. Ценность его показаний определялась тем обстоятельством, что в покупке оружия были замешаны люди, причастные к нескольким убийствам. Тот же Щепа. Обрисованный Елисеевым портрет этого безжалостного киллера полностью совпал с показаниями свидетелей на улице Дзержинского и с показаниями очевидца лесного костра Михаила Прошина. Странно, правда, что никто из работников супермаркета «Валюша» Щепкина не признал. Никто из них почему-то не видел на прошлой неделе в магазине мужчину с такими приметами, хотя грузин из палатки неподалеку подтвердил, что именно он приезжал в