Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

Федорову, похоже, нравилось терзать оперативника неопределенностью, поэтому он и не спешил поведать о причине такого решения. И Вадим не вытерпел:

– Из каких соображений его выпустили, Иван Петрович?

Федоров глянул на него строго. Не исключал, наверное, что тому вообще не положено знать подробности. Хотя вряд ли. В деле капитана-десантника Ковалеву принадлежит далеко не последняя роль. Значимая роль. Уж от него-то можно не скрывать.

– На свободе капитан принесет следствию больше пользы, – заметил Федоров, – и вот почему. Твой капитан не так прост, как рисовался с виду. Он оказался посвященным не только в детали оружейного бизнеса, но и принимал участие в разработках операций по доставке в Рязань тульских автоматов.

Ковалев удивился:

– Но зачем ему это? На патронах ведь неплохо зарабатывал.

Генерал поморщился:

– Зарабатывал… Больно уж неподходящее слово. Зарабатывал… На людской крови не зарабатывают, майор. На людской крови судьбы калечат. И если б только свои. Ладно, не будем об этом. А вперся он в этот канал очень просто, и не по своей воле. Капитан в этом канале оказался человеком нужным, поэтому его и привлекли. И не за красивые глаза, не из уважения. Бандитам нужны были его люди. Да-да, Вадим Михалыч. Оказывается, поставки оружия в Рязань обеспечивали доблестные десантники.

Вадим вздохнул. Он предполагал, что бандиты в стремлении вовлечь в свои сети бравых десантников вряд ли ограничились капитаном Елисеевым, ибо слишком уж привлекательными были эти парни. Все при них. Доблесть, отвага, непогрешимость. Кому придет в голову их подозревать? Никому. Кто возьмет на себя подобную смелость? Никто.

Федоров поднялся с кресла, выбрался из-за стола и широкими шагами стал мерить собственный кабинет. В тысячный раз, наверное. Разминал ноги. После нескольких десятков шагов хозяин кабинета остановился напротив Ковалева и сообщил:

– Оружие из Тулы поступит послезавтра. Сведения точные. Именно послезавтра капитан должен выделить четверых своих ребят для поездки в Подмосковье, в Люберцы. Для прикрытия. Кому придет в голову проверять десантников? Но принимать оружие и рассчитываться за него бандиты будут сами. Будем надеяться, что Щепа тоже там будет. По крайней мере, ни одна прежняя такая операция без него не обходилась. Со слов Елисеева. И в этот раз десантнику насчет людей звонил тоже Щепа.

Ковалев не сдержался, попросил:

– Я должен участвовать в захвате, Иван Петрович…

Генерал придерживался иного мнения.

– Нет, Вадим. Всю операцию, от начала и до конца, проведут московские цбоповцы. Ни одного из наших задействовано не будет. В целях конспирации, чтобы не подставить капитана. Он еще будет нам полезным. Пока все, майор. Иди, работай. Будет возможность, предоставлю тебе краткосрочный отпуск. Так и быть. Но только после праздников, не раньше.

Ковалев встал. Улыбнулся про себя. «Если будет возможность»… Сомнительно, чтобы при такой работе появилась возможность для отпуска. Ни одной спокойной минуты, ни одного дня без преступления. Не одно, так другое. Какой уж тут отпуск. Денек-другой хотя бы отдохнуть, и то ладно.

Глава 38

После разговора с генералом Вадим прямиком направился к себе в кабинет, прикидывая на ходу дальнейший распорядок дня. Дел накопилось по горло, и все важные, все неотложные, одно другого значимей. Шут его знает, с чего начать, чему отдать предпочтение. Пожалуй, все-таки вчерашнему нападению на Быкова. И не только из-за того, что оно было совершено на сотрудника милиции, на их товарища, на члена их группы. Вадим не верил, что на жизнь лейтенанта покушались обычные уличные хулиганы, как вырисовывалось из свидетельских показаний. «Попросили покурить, он не дал, завязалась драка»… Слишком просто. Спору нет, в жизни бывают и не такие дикие ситуации, когда и за пачку сигарет убивают, и даже просто так, ради развлечения, убивают. Жестоко причем убивают. И не отпетые преступники-рецидивисты, а обычные граждане. В основном молодые. Тоже, видимо, одна из сторон нынешней реальности. И Николай, вполне возможно, мог стать случайной жертвой хулиганов. Но почему именно он? Ведь те же свидетели, жильцы дома, показали, что четверо или пятеро незнакомых ребят тусовались у дома не меньше часа. Они явно кого-то ждали. И ждали конкретного человека. Николая Быкова. Незадолго перед появлением Быкова мимо парней прошли несколько мужчин, и ни к одному из них незнакомцы не обратились. Они ждали именно его. Явный заказ. И связан он с поездкой Шмелева и Быкова в Ряжск. Не иначе.

Ковалев поднял телефонную трубку, набрал цифру 202. Внутренний номер кабинета, где обитали его лейтенанты.

– Шмелев. Слушаю.

– Зайди ко мне, – распорядился Ковалев и с сожалением просмотрел все ящики стола. Никакой посуды с живительной жидкостью не обнаружилось. Ни большой, ни маленькой. Крупный конспиратор Прошин, как всегда, постарался. Для него главным моментом в подобных застольях было непреложное правило не оставлять никаких улик. Особенно стеклянную тару. А полсотни граммов после общения с генералом не помешали бы. Для снятия напряжения.

– Здравствуйте, Вадим Михалыч, – оперативник появился в кабинете неожиданно и прошагал к окну. По привычке. Они с Николаем как с первого раза облюбовали этот потертый стул, так с тех пор и норовят на нем сидеть. Кто первый успеет. Место у окна было для них дополнительным поводом раздора. Однако после небольшого раздумья Дмитрий сел напротив стола. Спорное любимое место занимать не стал, потому что сейчас спорить было не с кем. Его лучший друг находился сейчас в больнице.

– Как Николай? – спросил Ковалев.

Дмитрий вздохнул:

– Плохо. В реанимации лежит. Состояние тяжелое. К нему никого не пускают. Врачи, правда, говорят, что самое опасное позади. Из комы выбрался. А как дальше будет, кто его знает.

Глаза Дмитрия увлажнились. И тут же потемнели от гнева, сузились. Нетрудно было догадаться, о чем он сейчас думает. Вернее, о ком. Кулаки даже сжал.

– Представляете, Вадим Михалыч, – голос оперативника предательски дрогнул, – он, когда в себя пришел, про меня вспомнил… Мое имя назвал… Два раза. Дима, Дима… Врач мне рассказал…

Дмитрий отвернулся к окну, пряча заблестевшие глаза. Слез он не стеснялся, ведь проявление минутной слабости позволительно любому человеку. Даже офицеру милиции. Не бессердечные же они, в конце концов. Вадим снова пожалел об отсутствии успокоительных граммов.

– Я этих гадов из-под земли достану! – гневно и твердо пообещал Дмитрий. – Достану и закопаю! А потом пусть меня хоть сто раз судят. Таким нелюдям не на земле место, а в земле. Заточкой в спину, представляете? Это какую же звериную натуру надо иметь, а? И кого? А недоросток не просто ударил, а еще и сломал заточку. Представляете? Ручка у него в руках