Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

– Матрена Васильна! – громко позвал он. Молчание. – Матрена Васильна! – Емеля вбежал в кухню и остановился на пороге, едва не столкнувшись с тещей.

– У-уф… Напугали… Царица Небесная… – облегченно вздохнула она, опуская чугунную сковороду. – Я уж думала, гость вернулся!

– Какой гость? – игриво спросил Емеля.

– Да вон… – она кивнула на валявшийся на полу «узи». Емеля положил в мойку сковородку, обнял тещу, и та разревелась.

– Не плачьте, мама… – ласково сказал он, поцеловал ее. – Я все знаю…

– Он пришел убить вас…

– Знаю.

– А ну как вернется…

– Не вернется никогда…

– Ты в милицию его сдал?

– Нет… Наказал и отпустил… Он еще никогда не убивал… Никого… Да к тому ж один у матери… Обещал нынче же ночью навсегда уехать к ней в Рязанскую область. Сказал, сельским хозяйством займется…

– Добрый ты человек, Емеля…

– Давайте ничего не скажем Любе… Она в редакции сидит. Срочная работа… И выспится там – у нее отличный диванчик, с вашей подушечкой и моей старой курткой на меху…

Он поднял автомат, отсоединил набитый патронами магазин, проверил ствол и пошел в комнату… Подумав, набрал Любин телефон.

Она тотчас ответила:

– Емелька, ты?

– А кто ж еще?!

– Все в порядке?

– А как же?!

– Да говори нормально! – Емеля рассмеялся.

– Все хорошо, просто замечательно… Вот напрасно не поехала домой, мамочка тут такое приготовила! Аромат на весь дом!

– Тогда поешь и спать ложись… Я видела, какой ты заморенный был.

– Скоро ложусь! Когда за тобой приезжать?

– Утром созвонимся! Спокойной ночи… Маму поцелуй!

– Уже поцеловал… Не волнуйся…

После разговора с Любой он внимательно прослушал кассету с показаниями Зуя. Кое-что в них оказалось исключительно полезным, и он улыбнулся довольный. Поразмыслив, решил продолжить наступление. Вошел в чужую линию сотовой связи и набрал загородный номер Руслана Ивановича Залеева.

– Господин банкир?.. Я по объявлению… Завтра я назову вам имя убийцы господина Коршилова. Не забудьте приготовить обещанное вознаграждение десять тысяч долларов… На конфиденциальность не претендую… Почему вам звоню? – Емеля засмеялся зловеще и нагло. – Но не Тамаре ж мне звонить на виллу «Афродита»? Ваш телефон объявлен во всех газетах! Правда, тут и кипрский телефон указан: Кипр, Лимасол, вилла «Афродита», 22-32-16… Правильно? – Емеля отключил связь.

В спальне Руслана Ивановича вполнакала горели бра, сам он, так и не раздевшись, лежал на широкой кровати. От неожиданного звонка и напористого четкого голоса он вмиг протрезвел, и ему сделалось страшно.

– Дод! – истошно закричал он. – Дод… До-од! – Он приподнялся и нетерпеливо глядел на дверь.

– Я все слышал… – Голос Давида Ахметовича звучал тихо и совсем рядом. Руслан Иванович резко повернулся к нему. Тот сидел в креслице в изголовье кровати.

– Что делать?.. Что делать?! – простонал он.

– Никому ничего не говори… Поезжай в Таллин… Отправь груз… Остальное я беру на себя… – Руслан Иванович ошалело смотрел перед собой и шумно дышал… – Ты меня слышал… – без интонации и суеты повторил Давид Ахметович. – Все воронье беру на себя. Вернешься – думать о них забудешь… Понял?

Руслан Иванович постепенно, как ребенок, успокоился, наконец вздохнул свободно и сказал:

– Мудрец… – потом уселся поудобнее, окончательно освободившись от сна, и попросил: – Включи побольше света.

Глава 9

Длинна и уныла осенняя московская ночь. Дождь перестал, с крыш стекали последние струйки. Несмотря на приоткрытое окно, Любе не хватало воздуха, подозрительно ныла раненая нога. Со стоическим упорством, борясь ежеминутно с усталостью и сном, Люба работала над статьей, переписывая страницы, предложения, переставляя и меняя слова и выбрасывая банальные аргументы и мелочные факты…

Наконец дописала последнюю строчку и включила принтер – на стол выползли несколько страничек с красивым ровным шрифтом, она собрала их воедино и поднялась с неудобного офисного кресла. Захотела прогнуться, но пошатнулась и чуть не упала… «Заработалась…» – решила она и подошла к глянцевателю, крутанула барабан, на полотно упали давно высохшие фотографии Руслана Ивановича.

Вернувшись к столу, она разложила их в ряд и выбрала лучшую, приложила к ней еще пару снимков. На одном – Руслан Иванович с рабом, на другом – сам раб в наши дни: благообразный сорокалетний мужчина с бородкой и печальными глазами.

Люба подняла повыше непослушную спинку кресла и заняла свою любимую позу – ноги на подоконник. Небо светлело, время от времени его прочерчивали стаи ворон, летевшие из центра на подмосковные свалки, а над соседним дубом стоял невообразимый гвалт: некоторые вороны, наверное, не хотели просыпаться…

Люба на минуту закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и до встречи с редактором внимательно прочитать статью и сделать последние поправки. Но через минуту глаза не открылись, усталость взяла свое – голова склонилась на плечо, и она уснула, тихо, безмятежно и очень глубоко.

Даже когда через три часа редактор вошел в ее комнату и взял с ее колен статью и снимки, она не сразу проснулась.

Григорий Григорьевич посмотрел снимки и, покачав головой, прочитал броский заголовок: «НОВЫЕ РУССКИЕ ИДУТ!», и под ним шрифтом поменьше и тоже через всю страницу: «Портрет российского банкира»… Сердце кольнуло, нюх и опыт старого газетчика безошибочно – по одному лишь заголовку и фотографиям! – подсказали, что назревает очередная история.

– Люба… Люба!.. – шумно, без злобы, скорее с сожалением вздохнул он и вместе со статьей покинул ее комнату.

Она тут же проснулась и догадалась, почувствовала, что только что рядом стоял главный редактор – в воздухе витал терпкий запах модного лосьона после бритья, которым он пользовался, – и что именно он взял статью, но она не бросилась вслед за ним… «Может, так и лучше?.. Пусть прочтет без моих предисловий и комментариев…» – подумала она и позвонила домой. Через несколько минут Емеля приехал за ней.

Людей на улицах было много, все спешили, толпа как бы потемнела – многие надели зимние куртки и даже шапки.

– Похолодало, что ли? – спросила Люба.

– Вроде да. Бабье лето кончилось!

– Да какое тут бабье лето?! – засмеялась она и почувствовала, как замечательно освежил ее сон.

Завтракали на кухне. Маленькая сплоченная семья собралась вокруг стола, уставленного домашними деликатесами.

– Бенефис Матрены Васильевны! – празднично объявил Емеля и вогнал старую женщину в крайнее смущение.

Нежный омлет, изумительно вкусные слоеные пирожки, запеченная в духовке и обложенная зеленью свинина, уже нарезанная красивыми ровными ломтиками, огурчики, помидоры и даже – специально для Емели! – поджаренные с твердым швейцарским сыром и маслом ломтики белого хлеба к кофе, зерна которого уже были подсушены на сковороде и дожидались своей очереди.

Мама слушала и радовалась, как непринужденно и весело болтали дети, уплетая за обе щеки ее пирожки.

Умытый, выбритый, одетый во все чистое и свежее, да еще приятно возбужденный, Емеля был неотразим.

–…Вошел в чужую линию и как бы звонил со служебного телефона одной конторы!

– Это так просто?

– В моем замечательном колледже и не тому учили!

– Тебя не посадят за это?

– Никто даже не узнает! – Емеля рассмеялся.

– Опасный ты человек, Емеля! – Люба допила кофе.

– Наш друг все время должен чувствовать себя слегка возбужденным!

– Это называется слегка?

– Совсем слегка!

– Я тоже слегка