Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Перес, как обычно, выдержал паузу и свернул на обочину, пропуская раздолбанный фургон с женщиной за рулем.

– Он рыдал.

Тейлор не знал, чего ожидал. Но уж точно не этого.

– Что значит «рыдал»? Что его расстроило?

И снова пауза.

– Он не знал. По крайней мере, по его словам.

И тогда Перес рассказал о незнакомце, устроившем сцену на выставке: тот расплакался, а потом заявил, что не помнит, кто он и как здесь оказался. Тейлор не перебивал – хоть вопросов было полно, он дал Пересу изложить всю историю.

– Теперь ты понимаешь, почему я допускал версию с самоубийством, – сказал Перес. – Но я никогда не был в этом убежден.

– А в то, что он правда потерял память, ты поверил?

Перес задумался. Тейлор едва не закричал: «Да это же простой вопрос, сколько можно тянуть?!» Он даже дыхание задержал от напряжения.

– Нет, – наконец ответил Перес. – Не поверил.

Для Тейлора этого было достаточно. Пусть Перес и бесил его порой, но в оценке людей ему не было равных. Он наблюдал за их повадками, как Дэвид Аттенборо наблюдает за повадками животных.

– Зачем же он притворялся?

На этот раз ответ последовал быстрее:

– Не знаю. Я размышлял об этом с того момента, как нашел тело. Может, хотел сорвать открытие выставки. Но зачем это чужаку-англичанину? Что он имел против Беллы Синклер или Фрэн Хантер?

Тейлор узнал имя.

– Та самая, что нашла Кэтрин Росс?

– Ага. – Веки Переса чуть дрогнули. – Поэтому я там и был. Мы… вроде как друзья.

Будь на месте Переса кто-то другой, Тейлор обязательно съязвил бы: «Что за дружба? С постелью?» Но не хотел портить отношения – без поддержки Переса здесь было не обойтись.

Перес сменил тему:

– Возможно, жертва пыталась вообще отменить открытие. Кто-то раздавал в Леруике листовки, что мероприятие перенесено из-за смерти члена семьи. И этот кто-то был в маске клоуна.

– Но художницы его не узнали?

Опять повисла тишина.

– Говорят, что нет. – И снова пауза. – В листовке значилось, что открытие отменено из-за смерти члена семьи. Почти как если бы он предсказал собственное убийство.

* * *

Леруик оказался не таким серым, каким остался в памяти Тейлора – в прошлый раз он был здесь зимой. Сегодня светило солнце, люди не кутались в толстые пальто. Вода сверкала отраженным светом. В гавани стояла лодка, оборудованная под театр, с красным брезентовым баннером на борту, рекламирующим последнюю постановку.

– Это что-то новенькое, – сказал Тейлор.

– Нет, – ответил Перес. – Они приезжают каждое лето, гастролируют по островам. Туристам нравится.

– Боже, я голоден как волк.

Тейлор поморщился, вспомнив мерзкую булку в самолете, которую жевал уже лет сто назад.

Они купили рыбу с жареной картошкой и ели, глядя на воду. Тейлор вспомнил, что дом Переса находится недалеко.

– Живешь все там же?

Перес кивнул.

– Значит, с прекрасной мисс Хантер пока не съехался?

Тейлор знал, что лезет не в свое дело, но любопытство – профессиональная деформация. Да и капельку завидовал.

Перес доел последнюю картофелину.

– Все совсем не так.

Тейлору хотелось спросить «а как?», но важнее был мертвый незнакомец.

– Кто, по-твоему, его убил? Местный?

– В Биддисте у многих есть секреты, – наконец сказал Перес. – Но это не значит, что они убийцы.

Тейлор кивнул. Это понятно: когда на пороге появляется полиция, люди нервничают, даже если виноваты лишь в превышении скорости, неуплате налогов или изменили жене с ее же подругой. Детектив улавливает это чувство вины, и кажется, будто она связана с делом.

Перес стряхнул крошки с бумаги, и к его ногам с криками слетелись чайки.

– Мне нужно позвонить, – сказал он. – Кенни Томсон, который нашел тело, оставил сообщение.

Он отошел подальше, встав спиной, чтобы Тейлор не слышал. Тот все равно мало что понял бы – когда Перес переходил на диалект, это звучало как иностранный язык. Тейлор вспомнил, как после отъезда матери на север Уэльса его по решению суда отправляли к ней на выходные. Отец бесился из-за этого. Заходя в магазин, Тейлор слышал непонятную речь и чувствовал, как все пялятся. Они шептались о его матери, поселившейся с «благочестивым праведником» и совратившей его. «Потаскушка» – это слово он прекрасно понимал.

Перес отключил телефон и ждал вопросов от Тейлора по поводу звонка.

– Ну и? – не выдержал Тейлор.

– Он хочет еще раз взглянуть на тело. Как по мне, у него разыгралось воображение. Думает, это может быть его брат. – Но потом Перес уточнил: – Вернее, хочет убедиться, что это не он.

– Разве он не узнал бы родного брата?

– Тот уехал путешествовать. Много лет здесь не был. Да и Кенни видел тело лишь сбоку, к тому же в маске. Просто хочет исключить этот вариант. Видно, это его тревожит.

– Но ты говорил, что жертва – англичанин.

Перес пожал плечами.

– Акцент со временем меняется. А люди могут притворяться.

– И что ты ответил?

– Что он может прийти днем, до отправки тела на пароме для вскрытия.

Тейлор почувствовал прилив азарта. Это был его первый шанс погрузиться в дело. Он никогда не был из тех, кто руководит издалека.

– Я тоже буду присутствовать, – заявил он. – Ты не против?

Перес промолчал. Они оба знали – это не вопрос.

Глава 17

Кенни Томсон приехал в морг раньше, чем тело подготовили к осмотру. Его встретили двое: Джимми Перес, неизменно напоминающий ему о том лете на Фэр-Айле, и крупный англичанин, которого Кенни видел выходящим из машины у причала.

Они сидели в маленькой темной комнате для ожидания. В углу стояла ваза с шелковыми искусственными цветами. В воздухе витал тяжелый, сладковато-цветочный запах. Вряд ли его источал шелк, и Кенни гадал, откуда он.

Он как раз размышлял об этом, когда Перес представлял английского детектива, и поэтому его имя и звание так и не отложились у Кенни в голове.

– Ну, и в чем дело, Кенни? – спросил Перес.

Говорил он тихо, с паузами, будто взвешивал каждое слово.

– Наверное, ерунда, – ответил Кенни. – Я просто подумал: лучше проверить. Лучше проверить, чем потом по ночам ворочаться без сна.

– Расскажи нам о Лоуренсе, – предложил Перес. – Пока мы ждем.

И Кенни заговорил о брате – старшем, сильном, всегда затмевавшем его.

– Он был из тех, кто входит в комнату – и все сразу улыбаются. Когда он уехал, я тосковал по нему. Вся Биддиста тосковала.

– А почему он уехал? Работа?

Тут Кенни понял: им неинтересно знать, как Лоуренс озарял все вокруг. Им нужны факты и даты.