Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

сказал и еще мгновение держал ее в объятиях. Он старался сохранить невозмутимое выражение лица, но в душе его жгло от ее слов и обвиняющего взгляда. Слабая часть его хотела оспорить свое соучастие в убийствах, но в глубине души он знал, что она права. Он отпустил ее запястья и отступил на шаг.

Вайолет оценивающе посмотрела на него.

— Наверное, я слишком жестока с тобой, — она рассмеялась над его смущенным выражением лица. — Не пойми меня неправильно. Я не хочу сказать, что ты ни в чем не виноват. Просто теперь я понимаю, как легко ты поддаешься влиянию. Ты действительно простой парень, не так ли? Бьюсь об заклад, без Лизы тебе будет сложно выходить каждое утро с завязанными шнурками и рубашкой, не вывернутой наизнанку. Я права?

— Ты называешь меня глупым.

Вайолет пожала плечами.

— Ты сказал это, а не я.

Принижение его интеллекта было слишком близко к истине. Лиза всегда так с ним обращалась. Он смирился с этим, потому что любил ее и имел с ней историю. Она была извращенной маленькой садисткой, которая получала удовольствие, унижая его, и, честно говоря, он тоже получал удовольствие. Это раздражало большую часть времени, но преимущества — в первую очередь в виде взрывоопасного потрясающего секса — сделали капитуляцию некоторой части его гордости стоящей того.

Но эта девушка, какой бы привлекательной она ни была, не была Лизой.

— Ты не можешь так со мной разговаривать.

— О, неужели?

Чип кивнул.

— Да уж.

Она потянула за застежку-молнию его куртки.

— Тогда ты должен что-то с этим сделать. Может быть, заткнешь мой глупый, маленький ротик.

Она прикусила нижнюю губу и уставилась на него своими очень большими глазами.

Чип тяжело сглотнул.

Было легко потеряться в этих глазах. Слишком легко. Он устал от того, что им так легко манипулировали привлекательные женщины. То, что она сказала ранее, было правильным. У него был собственный мозг. Пришло время снова его использовать. Он тяжело вздохнул и сделал несколько обдуманных шагов назад.

— Я закончил с играми, девочка.

Вайолет ничего не сказала. Вместо этого она насвистывала несколько тактов навязчивой мелодии, которая казалась смутно знакомой.

Чип нахмурился.

— Черт, это что?

Вайолет улыбнулась.

— Одна из моих любимых песен. «Посмотри на свою игру, девочка» Чарльза Мэнсона[150]. Ты ее знаешь?

Чип осмотрел землю в поисках пистолета и подобрал его, когда заметил. Вайолет осталась на месте и просвистела еще несколько тактов песни. Чип снова подошел к ней и показал пистолет, повернув его так, чтобы она могла видеть его сбоку.

— Видишь эту кнопку здесь?

Она вздернула подбородок и, казалось, сосредоточилась на указанной кнопке. Затем она встретилась с ним взглядом и улыбнулась.

— Ага.

— Это — предохранитель. Ты не смогла убить меня, потому что он был включен. Но нажми его вот так… — он поднес пистолет немного ближе, чтобы она не могла пропустить то, что он ей показывал. — Теперь предохранитель снят. Теперь пистолет может убить.

Он направил 9-миллиметровый пистолет ей в лоб.

Она улыбнулась.

Чип тоже улыбнулся.

— Что ты думаешь об этом, Вайолет?

Она просвистела еще один такт песни и пожала плечами. Затем она посмотрела Чипу в глаза и сказала:

— Я думаю, что ты можешь либо всадить мне пулю в голову… либо взять меня в тот дом и трахнуть, как ты этого хочешь.

Глава 19

Обыск на крыльце и в непосредственной близости не позволил найти запасной ключ. Чип проверил под ковриком, под большим камнем рядом с крыльцом и вдоль подоконников. Вайолет не попыталась помочь ему в поиске, вместо этого она предпочла прислониться к машине и смотреть на него с ошеломленной улыбкой.

— Ну, думаю, это не твой дом?

Чип опустился на колени в траве под окном, слева от крыльца, и осторожно похлопал по земле, продолжая поиски даже после того, как начал чувствовать себя дураком. Теоретический спрятанный запасной ключ, вероятно, не существует. А если и так, то он не был спрятан в каком-нибудь очевидном месте. И при этом он не скрывался в высокой траве после падения с подоконника.

Он с ворчанием поднялся на ноги и посмотрел на нее.

— Ну, и каков твой первый ключ к разгадке?

Она закатила глаза и проигнорировала вопрос.

— Так зачем ты привез меня сюда, если это не твой дом?

Прежде чем ответить, чип еще раз внимательно оглядел фасад дома. На окнах висели занавески, а внутри не горел свет. Вывеска «Сдаётся» во дворе явно указывала на то, что в данный момент здесь никто не живет. Он знал, что подруга Лайзы, стриптизерша, была своего рода скрягой, когда дело касалось содержания дома, а это означало, что у нее было мало шансов установить активную сигнализацию. Было также крайне маловероятно, что кто-то из потенциальных арендаторов появится, чтобы проверить место в этот час. Взгляд вверх по длинной подъездной дорожке и вниз по узкой подъездной дороге усилил их полную изоляцию.

Он посмотрел на Вайолет.

— Можно его взломать.

Она покачала головой и издала издевательский неодобрительный звук, но затем она начала улыбаться.

— О, Боже, взлом и проникновение. Должно быть, ты действительно хочешь меня.

Чип не знал, что на это ответить, в основном потому, что ответ был очевиден, поэтому он ничего не сказал. Он пристально смотрел на Вайолет, и воображение рисовало ему необычайно неотразимый образ ее обнаженной фигуры, прислонившейся к «Понтиаку», ее стройное и безупречное тело купалось в лунном свете. Ее улыбка приобрела хитрое выражение, и у него снова сложилось впечатление, что она знает каждую его мысль, но он больше не заботился об этом. Он не мог понять ее вообще. Она не была напугана. Она смеялась, когда ей следовало плакать, кричать или умолять отпустить. Он больше не сдерживал ее и никоим образом не угрожал ей, но она не собиралась бежать. Практически каждый аспект ее поведения был необъяснимым, но он больше не заботился об этом. Весь этот вечер был ничем иным, как одним длинным, изнурительным падением в бесконечную «кроличью нору», и к этому моменту он оцепенел от странности. Он понятия не имел, как в конечном итоге разрешить ситуацию с Вайолет, и не знал, сколько пройдет времени, прежде чем он снова увидит Лизу. Он находился в ситуации, которая безнадежно выходила из-под контроля, которая вызывала у него массу беспокойства и горя, но сейчас все, что он чувствовал, было странным спокойствием.

Он подошел к Вайолет, и что-то в выражении его лица заставило ее улыбку слегка измениться, отражая скорее похоть, чем