Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

и пробормотала что-то, чего он не понял, но он проигнорировал это. Ничто из того, что она могла бы сказать, не имело значения прямо сейчас. Он погладил ее по куртке, и вскоре его рука сжала край конверта с деньгами. Толщина конверта означала, что он плотно заклинен во внутреннем кармане. Он должен был обхватить его рукой и сильно потянуть, чтобы вытащить. Как только он извлек его, он сунул конверт внутрь своей куртки.

Лиза пробормотала что-то еще, на этот раз громче, почти понятно и с более резким акцентом. Она дотянулась дрожащей рукой к панели под радио. Она тянулась за своим пистолетом. Ее дрожащие пальцы коснулись его рукоятки и соскользнули с нее. Чип оттолкнул ее назад и бросился к пистолету, вызвав еще более громкий визг протеста. Но затем она издала другой, более жалкий звук, слабое хныканье. Она была разочарована и напугана. Он не мог ее винить. И у него не было времени или даже правильных слов, чтобы объяснить, что он просто пытался помочь ей. Ее пистолет ушел в другой карман. Он вытащил ключи от зажигания «Камаро» и сунул их в карман джинсов. Она снова забормотала. На этот раз он почти понял, что она говорит. Она думала, что он воспользовался ее ослабленным состоянием, подумала, что он пытается бросить ее в своих собственных эгоистичных целях, но он забрал ключи для ее же блага. Он не мог остаться и не мог быть уверенным, что она снова не уедет и, возможно, врежется в сторону следующего путепровода.

Уже почти пора было уходить.

Остался только тот кровавый нож.

Чип протянул руку к окну и снова сунул руку в ее куртку. Куртка имела два внутренних кармана. Он проигнорировал тот, из которого извлек конверт, зная, что там нет места для ножа. Но другой карман тоже был пуст, и это заставило Чип зарычать от разочарования. Он был уверен, что видел, как она спрятала нож в куртке, когда перерезала горло Маргарет МакКензи. Его пальцы встретили липкий, отслаивающийся остаток, который мог быть только кровью, открытие, которое подчеркивало точность его воспоминания.

Но нож пропал.

Черт побери.

Он осмотрел салон автомобиля, надеясь увидеть его где-нибудь, но темнота помешала ему. Поэтому он снова потянулся через Лизу, чтобы нажать кнопку, которая включила верхний свет. Он ненавидел это делать. Для всех, кто проходил мимо, свет был еще одним индикатором того, что что-то не так. Вид его торца, торчащего из окна «Камаро», наверняка также поднял несколько красных флажков. Но ничего не поделаешь. Он не мог оставить ее с орудием убийства. Но в передней части машины его не было видно. Он наклонился чуть дальше и протянул руку к бардачку. Пока он пытался просунуть пальцы под ручку, ему пришло в голову, что он мог бы быстрее и эффективнее обыскать «Камаро», обойдя его с другой стороны. Он явно был слишком напряжен, чтобы мыслить здраво, и чем дольше это продолжалось, тем хуже становилось его состояние.

Его пальцы наконец-то смогли ухватиться за нижнюю сторону рукоятки. Он потянул за нее, и пухлый бардачок распахнулся, вывалив на пол груду старого хлама, толстую инструкцию по вождению и множество старых регистрационных бланков.

Но ножа не было.

— Блядь.

Обыск заднего сиденья тоже ничего не дал. Это могло означать, что нож был где-то в «Понтиаке». Или… подождите. Возможно, его не было ни в одной машине. Он напряг память. Когда он спустился в квартиру Дуэйна, чтобы посмотреть, что задержало ее, на ней не было куртки. Должно быть, она снова набросила ее, бросившись туда, чтобы забрать ключи у своего брата. Он мог представить, как она вынула покрытый кровью нож, чтобы произвести впечатление на своего ненормального брата. Это был определенно правдоподобный сценарий. Нож также мог быть спрятан где-то внутри «Камаро». Возможно, он был под одним из сидений. Но он не собирался разрывать машину на части, разыскивая его. Он и так уже потерял достаточно времени.

Он обхватил подбородок Лизы ладонью и поднял ее голову. Она медленно моргнула и изо всех сил постаралась сосредоточиться на нем, но все еще выглядела так, словно была в глубоком тумане. Он мог только надеяться, что его слова дойдут до нее.

— Извини, но мне нужно идти. Я не бросаю тебя. Я не хочу, чтобы ты злилась. Ладно? Я беру кое-что только для того, чтобы защитить тебя. Я выйду на связь, как только смогу.

Она коснулась его руки. Ее пальцы застыли.

Чип хотел уйти, но немного помедлил.

Затем он снова опустил голову в открытое окно и поцеловал ее в губы.

— Я люблю тебя.

Она пробормотала что-то похожее на взаимность.

Чип сжал ее руку. Через мгновение он отпустил ее и еще раз потянулся к приборной панели, чтобы включить аварийные огни «Камаро». Затем он поспешил обратно к «Понтиаку», резко открыл дверцу и сел за руль. Он повернул ключ зажигания и нажал на педаль газа после беглого взгляда в свои зеркала. К ним быстро приближались другие машины. Он снова проверил свое зеркало заднего вида, как только «Понтиак» достиг предела скорости.

Он увидел мигающие полицейские огни.

Полицейская машина припарковалась на обочине дороги где-то позади него.

Глава 16

Чип не хотел оставлять Лизу, даже на целую минуту. Приложив немного усилий, он мог бы вытащить ее из «Камаро» и устроить ее внутри «Понтиака». Это было бы рискованно, но могло быть достаточно времени, чтобы сделать это до прибытия полицейских. Но были веские причины не делать этого, а главное — ее неотложная потребность в медицинской помощи. Именно поэтому он включил аварийные огни. Тем не менее, оставив ее на обочине дороги в таком состоянии, он мучился.

Муки совести утихли, когда он проехал еще на пару миль вниз по дороге. К тому времени он смог отклонить рефлексивные муки сожаления как непродуктивные. Это ему удалось, и не было никакого пути назад. Это было к лучшему. Он правильно сделал. И сейчас правильно было сосредоточиться на том, что делать дальше.

Делать… что?

Он нахмурился, осознав, что снова понятия не имеет, каким будет его следующий шаг. Прежде чем Лиза догнала его, он планировал выпустить Вайолет. Спасение ее — было главной целью его незапланированного акта восстания. Но это было до тех моментов примирения с Лизой там, на I-40. Несмотря на свои благие намерения, он испытал некоторое сожаление по поводу стремительного поступка, который он совершил. Смириться с необходимостью смерти Вайолет было нелегко, но он неохотно