Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

я избегал общения с моим редактором, Холли Дреер, поскольку после отъезда из Северного Лондона так и не написал ни одной гребаной строчки – передо мной словно кирпичная стена стояла. Впрочем, я понимал, что не смогу юлить вечно.

Одним серым утром, когда голые ветви дрожали от порывов ветра, обещавшего бурю, мой мобильник зачирикал на кухне. Его неотвязный звонок наполнил пустой дом (Джоди уехала с Бет в город на вечерний шопинг). В этот момент я смотрел на пустую тетрадную страницу и барабанил шариковой ручкой по запястью. Поскольку Бог, как и все мы, любит иронию, я понял, что звонит Холли.

Уверенный в этом, я схватил мобильник с кухонного стола и узнал код города: 212 – Нью-Йорк.

– Привет, Холли.

– Я уж думала, что ты там умер, Трэвис. – По голосу было ясно: она знала, что я избегал ее, как заразы.

– Неа. Все еще жив и здоров.

– Я просто предположила, учитывая, сколько моих сообщений ты проигнорировал. – Холли вздохнула. Я услышал, как она прикуривает сигарету. – Как тебе новый дом?

– Ему нужен ремонт.

– Боже. Ты ведь не сносишь стены и не возводишь их, ничего такого?

– Нет, все не так серьезно.

– Еще ты не ответил на пару моих последних имейлов.

– У нас сеть не везде ловит. – Я не лгал, с этим действительно были трудности. Мы жаловались провайдеру, но в компании сказали, что проблема не в них. В любом случае, даже если я успевал войти в почту дольше чем на несколько секунд, интернет вырубался до того, как я собирался с духом, чтобы прочесть сообщения Холли: меня одолевал творческий кризис.

– Что ж, тебе стоило притащить задницу в местную библиотеку, приятель, связаться оттуда со своей подружкой и сказать ей, что с тобой все окей. Смекаешь?

– Пока не было времени изучить город. Я даже не в курсе, есть ли здесь библиотека. Сама знаешь, как бывает в глуши.

– Господи. Не говори мне об этом. Я выросла в глуши в Пенсильвании, помнишь?

Ветер усилился, стекла на кухне задребезжали. Дом издавал такие звуки, словно я был в брюхе гигантской рыбы.

– Ты читал мои имейлы, – продолжала Холли. – Я хвалила тебя за первые новые главы… – Она сделала драматическую паузу. – Мне не терпится прочитать остальное.

– Конечно, – сказал я и… осекся. Заметил движение в коридоре. Увидел (или подумал, что увидел) тень, плывшую по стене. Живот свело, а сердце внезапно превратилось в кусок гранита. Прикрыв трубку рукой, я позвал Джоди и стал ждать ответа. Его не было. Ну, если бы она пришла, я бы услышал, как хлопнула входная дверь…

– Мы вдвое увеличим тираж новой вещи, – продолжила Холли. – Во всяком случае, я на это нацелена. Но мне нужна книга.

Я прокрался по коридору как раз вовремя, чтобы увидеть, как подвальная дверь в самом его конце медленно закрывается. Защелка лязгнула, словно выстрел. Я сглотнул подступивший к горлу ком.

– Ты пугающе молчалив. Надеюсь, не будешь просить еще времени? Потому что книга уже в планах издательства…

Кое-как я заговорил:

– Нет. Это хорошо… – Слова застряли в горле: я услышал, как подвальные ступени заскрипели, словно по ним кто-то спускался. Я подошел к двери (сердце колотилось, как отбойный молоток).

– Да что с тобой, черт возьми? – рявкнула Холли. – Тебя как будто нет на линии, чувак.

– Я тебе перезвоню, – сказал я.

– В чем дело?

– Думаю, кто-то только что вломился ко мне в дом.

– Трэвис! Вломился к тебе в дом?

– Надо идти.

– Хочешь, я вызову…

– Я перезвоню, – повторил я и завершил вызов. Мобильник был мокрым от пота и казался тяжелым, как камень. Я сунул его в карман и открыл подвальную дверь. Внизу горел свет. Я его точно не включал, а Джоди, насколько я знал, вообще ни разу не бывала в подвале.

– Эй, – позвал я, тщетно пытаясь придать голосу угрожающие нотки. – Я знаю, что ты здесь. Выходи и поговорим. Вызывать полицию ни к чему.

Я целую вечность стоял наверху лестницы, обливаясь потом, словно заложник. Когда сердце начало биться ровнее, из подвала донесся приглушенный удар, за которым последовала серия отдаленных легких щелчков (падали на пол карандаши?). Пот застыл на теле ледяной пленкой. Я уж подумал, что какое-то животное забралось в дом и лазит внизу… но увидел на ковровой дорожке, бегущей по лестнице, отчетливый и темный отпечаток мокрой ноги.

Невидимые руки сомкнулись у меня на горле; стало трудно дышать. Я вытащил мобильник из кармана, чтобы набрать 911… хотя в глубине съежившейся от страха души чувствовал: гостя внизу не убить пулями и не заковать в наручники.

Нет, возразил голос на задворках разума. Это глупо. Прекрати накручивать себя.

Я мучительно медленно спустился по ступеням; доски скрипели под моим весом. У подножия лестницы я глубоко вздохнул и про себя сосчитал до пяти, а потом зашел за угол, готовясь встретить то, что могло там ждать.

Подвал был пуст. Главная его комната ломилась от наших осиротевших вещей – предметов, которые пока не нашли места в доме. Одинокая лампочка на потолке горела, отбрасывая плясавшие вокруг тени. Я замер не дыша, ожидая нового звука, чтобы понять, где сейчас незваный гость – наверняка енот или опоссум, – но не услышал ничего, кроме грохота моего сердца.

Затем что-то привлекло мой взгляд: вещь, которая не должна была здесь находиться, потому что я выбросил ее при переезде. Воспоминание о том, как я выкинул ее в мусорку за домом, было таким ярким, что я почти почувствовал тепло вечернего солнца у себя на плечах и запах деревьев на заднем дворе.

Ее здесь нет, подумал я. Я выкинул ее. Ее больше не существует.

Как бы то ни было, я подкрался к предмету. Моя тень, длинная и искаженная, упала на дальнюю стену. Я встал на колени, все еще сжимая мобильник, и уставился на…

Ты должен бросить якорь и зацепиться за что-нибудь, прежде чем менять направление, однажды сказала мне психотерапевт. И спросила: Что ты постоянно пишешь в своих тетрадях?

Передо мной, точно пуля, выпущенная из прошлого в будущее, распласталась одна из таких тетрадей. Она была раскрыта на середине, и я узнал на страницах мои детские каракули и пятна чернил. Это был рассказ о том, что случилось с Кайлом, – подсознательное стремление справиться с проблемой из моей унылой юности (так это называла врач).

Я положил на тетрадь руку, словно это прикосновение могло разрушить ее реальность и превратить в дождь конфетти и проблески стробоскопа, отправить в параллельный мир, из которого она явилась. Листы были ледяными.

Задержав дыхание, я перевернул страницу и понял, что́ увижу, прежде