Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

– К черту! – Я закрыл коробку и дверцу закутка, унес «сокровище» на кухню и бросил его в мусорный мешок, а мешок вынес его во двор и засунул в один из мусорных баков.

Подвал оказался шизофреническим лабиринтом стульев, коробок и случайных предметов, более не служивших своей цели. Стало ясно, что прежние владельцы, Дентманы, на скорую руку разделили его гипсокартонными стенами на несколько комнат, превратив некогда просторное помещение с низкими потолками в улей, полный закутков, поворотов и прямых углов.

Я нашел фонарик в ящике для инструментов, взял его с собой и, освещая комнатку за комнаткой – одна из них походила на крохотный шкаф, – углубился в подвал. Сначала мне показалось, что Дентманы (или кто там возвел эти стены) хотели завершить ремонт. Присмотревшись, я понял, что планировка была необычной. Всего внизу оказалось шесть комнат. Гипсокартон был старым и местами сыпался; его прибили поверх реек – прежней обшивки дома. Ни в одном из этих помещений не оказалось розеток, что убедило меня в дурной планировке.

В двух комнатах потолок был гипсокартонным. В одной из них я наклонился и посветил фонариком на куски отвалившегося гипса. Бетонный пол покрывала белая пудра. Я ощупал выбоины в стене.

– Странно, – пробормотал я, возвращаясь в центр подвала, чтобы разобраться со стопкой коробок.

И все же замер на пороге самодельной комнатки – луч фонарика высветил несколько маленьких лужиц на бетонном полу. Сразу они в глаза не бросались, но теперь были более чем заметны. Я направил луч фонарика в потолок, по которому в разные стороны разбегались медные трубы. Даже если здесь есть протечка, я понятия не имею, где перекрыть чертову воду…

Но трубы выглядели неповрежденными. Чтобы убедиться, я провел по ним рукой. Ладонь сразу же покрылась голубовато-серой пылью, но осталась сухой. Я опустил пальцы в одну из луж. Ледяная вода. Проведя лучом фонарика по бетонному полу, я заметил, что лужицы складываются в узор.

Следы. Мокрые следы.

Они тянулись по подвалу и останавливались перед листом гипсокартона, прибитым к стене. Просто исчезали.

Меня повело, как будто мир сдвинулся с места. Сразу же вспомнился детский страх: Кайл вылезает из могилы, чтобы забрать мою душу, истекая вонючей черной водой в коридоре маленького дуплекса, в котором мы так счастливо жили вместе. В голове звучал стук его пяток по доскам пола; звук походил на мертвый стук вампирьего сердца.

К своему изумлению, я пробормотал:

– Кайл? – Едва имя вырвалось у меня изо рта, кровь застыла в жилах, а тело пронзила дрожь. Конечно, я испугался без причины.

Это просто вода… просто лужи…

Я схватил полотенце в прачечной и стер влажные следы, все время пытаясь убедить себя, что их не было. Один походил на полумесяц с пятью пальчиками… но я убеждал себя, что мне привиделось.

Большую часть дня я распаковывал бессчетные коробки и раскладывал предметы по местам; кучу вещей вынес на обочину для мусорного грузовика. Через некоторое время я услышал, как наверху хлопнула входная дверь. Джоди вошла в дом и протопала по половицам у меня над головой. Посветив фонариком на наручные часы, я увидел, что уже десять минут третьего. Внезапно захотелось перекусить, и я задумался, не захочет ли Джоди съездить со мной в город – оценить местные пейзажи и заморить червячка. Я устал и больше не хотел сидеть в этом грязном подземном мавзолее.

Я протопал по узкой лестнице и пересек кухню. Дыша паром и плюясь на плиту черной гущей, там выкипал кофейник.

– Проклятье.

Схватив полотенце с кухонного стола, я обернул им руку, стащил кофейник с плиты и выключил газ. Кофе еще кипел и пенился. Я поставил кофейник в раковину и вытер плиту полотенцем.

Наверху Джоди дважды топнула, привлекая мое внимание.

– Знаю, знаю. Кофе выкипает. Ясно…

Я вытер оставшуюся гущу и бросил полотенце в раковину.

Пару минут спустя я поднялся на второй этаж, но Джоди там не было. Проверил спальни и ванную – пусто. Но я ведь слышал, как она пришла! Я спустился и подошел к входной двери; она оказалась заперта. Позвал жену, но та не ответила. Я встал у подножия лестницы, вглядываясь в колодец, ведущий на второй этаж, и понял, что в доме нет никого, кроме меня.

Позже, когда лениво пошел снег, я выбрался наружу и спустился по белому склону на заднем дворе, повторяя свою странную ночную прогулку. Несмотря на влажные пижамные штанины и пару замерзших кроссовок у двери, мне почти удалось убедить себя, что происшествие на озере было сном. И все же следы на снегу, огибавшие дом, спускавшиеся по берегу, тянувшиеся сквозь рощу к воде, были неопровержимым свидетельством. Обхватив себя за плечи, я сошел к краю озера, замерзшую поверхность которого припорошил свежий снег.

Я остановился и вытащил из кармана куртки пачку «Мальборо», глядя на плывущую лестницу, выступавшую изо льда. Она все еще казалась огромной, но дневной свет выдал ее тайну, открыв сочленения гнилого дерева, гвозди и расколовшиеся доски. Ступая осторожнее, чем прошлой ночью, я подошел как можно ближе к лестнице и рассмотрел ее серый каркас, битые непогодой вздувшиеся доски – скелет некоей твари. Я стоял, засунув руки в карманы, с сигаретой, тлевшей у губ, и вскоре ощутил вдохновение – предвкушение истории, которую напишу.

Я повернул на север и обошел озеро по краю, пока спускавшийся к нему обрыв не стал слишком отвесным. Взглянул вниз с высоты примерно в пятнадцать футов. Внизу поднимались из снега острые камни и тернистый подлесок. Деревья облетели; за ветки можно было держаться, чтобы не упасть с обрыва (острые камни внизу разорвали бы меня в клочья, как крокодилы – беззаботную газель).

Отсюда я видел озеро целиком. Оно оказалось больше, чем я думал сначала: вид из дома ограничивали высокие сосны по краям участка. Но здесь его ничто не загораживало, и он потрясал. Оставалось только гадать, как это место будет выглядеть летом, когда деревья покроются листьями, солнце вспыхнет красно-коричневым пятном на горизонте, по небу поплывут кучевые облака и птичьи стаи. Старая деревянная лестница казалась башней или подлодкой, разбивающей лед.

У озера стоял еще один дом – виднелся сквозь тонкие, длинные, сплетенные пальцы голых древесных ветвей. Это была хижина с каменной трубой – такие дома рисуют на бутылках кленового сиропа. Вокруг тянулось узорное крыльцо-веранда,