Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

уже написал четыре романа в жанре сверхъестественного хоррора – про духов, привидений и злокозненных сущностей, лелеявших коварные планы. Замерев в дверном проеме, открывшемся в подвальной стене, я подумал, что создал бессчетное количество подобных сцен. В книгах мои герои всегда чувствовали трепет и страх, стоя на пороге неведомого открытия.

Но мне, в отличие от них, страшно не было. Напротив, я чувствовал прохладное, почти наркозное удовлетворение, словно наконец решил невероятно сложный кроссворд.

Моей первой мыслью было: черт, я ведь так ошибался.

Передо мной была маленькая комната без окон, забитая вещами. Огромные темные очертания вырисовывались во мраке подобно узору, но я не понимал, на что смотрю, и открыл дверь пошире, чтобы впустить свет, – однако лампочка в центре подвала была слишком далеко. Неожиданно для себя я потянулся в комнату, провел рукой по внутренней стене – и, к моему удивлению, нашел выключатель. Щелкнул им и подождал несколько секунд, чтобы понять, что вижу.

Это была детская… или некое ее подобие. Крохотная кровать в уголке; на матрасе – груда маленьких разноцветных одежек. У стены стоял письменный стол, на нем красовалась лампа с ковбоями и индейцами на абажуре. На другой стене была книжная полка, ломившаяся от игрушек и детских книжек. У стола стоял пластиковый стул в виде огромной ладони, а в изножье кровати – сундук с игрушками, из которого выглядывали плюшевые звери. Сияющие во тьме звезды и полумесяцы прилипли к потолку и дальней стене – голому некрашеному бетону. В центре комнаты стояли несколько картонных коробок вроде тех, что мы использовали при переезде; именно их темные очертания я увидел в первый момент.

Все это выглядело как музейная экспозиция «Детская 1958 года» – такую можно увидеть за стеклом в Эпкоте[124] с латунной табличкой: «Копия спальни американского мальчика».

Я вошел в комнату, собираясь с духом, словно вступая в святую святых, но почувствовал только легкое головокружение. За исключением дизайнерского коврика, наполовину засунутого под кровать, пол был голым, и мои шаги отдавались эхом в крохотном пространстве. Я изучил полки с игрушками и стопку одежды на кровати. Носком кроссовки приподнял крышку и заглянул в сундук, полный плюшевых мишек, свинок, обезьянок и незнакомых мне существ.

Я дважды обошел стопку коробок в центре комнаты. Они выглядели старыми, местами их покрывала пленка черной плесени. Я открыл верхнюю коробку и обнаружил массу ярких одежек вроде тех, что лежали на кровати. Вытащил полосатую рубашку поло, казавшуюся почти новой, и уронил ее в коробку. Поставил картонку на пол, чтобы заглянуть в следующую: снова одежда. В третьей были игрушки: плюшевый медведь, бейсболка, старый бейсбольный мяч, разлезшийся по швам. Кроссовки (шнурки связаны, на подошвах закаменела грязь). Электрическая точилка для карандашей. Ось игрушечной машинки с пластиковыми колесами на концах. Детское иллюстрированное издание «Острова сокровищ».

Я просмотрел так все коробки. Мое изумление росло, голова кружилась все сильнее. Наконец осталась одна – самая нижняя. Точнее, то была не коробка, а ярко-голубой пластиковый контейнер с красной веревочной ручкой. Я почувствовал, как какая-то важная деталь пазла становится на место, но пока не понял, в чем именно дело.

Склонился над голубым контейнером, который был не больше банки с краской, и без малейшего усилия открыл его… Говорят, обоняние больше других органов чувств связано с памятью. Не сомневаюсь, что так оно и есть. Меня настигли запахи опилок, наполнителя клеток для хомячков, тлеющих стружек и совсем слабый запах полиуретана. Вдыхая смешавшиеся запахи, я переместился в раннее детство – задолго до ужасных дней, наступивших после смерти брата.

Внутри голубого контейнера лежал конструктор: кусочки дерева разных размеров, форм и оттенков (у меня в детстве был такой же). Когда мама продала его на гаражной распродаже, все деревяшки потрескались, почти вся краска облупилась.

Но детали этого конструктора выглядели как новые. Я взял один кубик, поднес к носу, понюхал… Сладостно-горький аромат детства.

Я вспомнил рассказ Адама про Илайджу Дентмана и понял, что нахожусь в его спальне и вижу вещи Илайджи. Этот маленький склеп был ужасным… но здесь мальчик спал, играл и молился перед сном.

На шее выступил холодный пот, во рту пересохло. Что за родители держат ребенка в каморке, скрытой подвальной стеной? В комнате без окон, без дневного света…

Внезапно я вспомнил рождественскую вечеринку у Адама и слова Айры Штейна: Дентманы были странными, уверен, вы слышали об этом. Не хочу говорить плохо об этих несчастных и о том, что случилось.

– Ты должна спуститься в подвал и кое-что увидеть, – сказал я жене, когда она вернулась домой. Было полшестого, и небо уже потемнело: я целый день копался в вещах Илайджи Дентмана.

Уставшая Джоди положила книги и сумочку на кухонный стол. Посмотрела на меня так, словно я подошел к ней в темном переулке с недобрыми намерениями, направилась к холодильнику и достала пиво.

– Только не говори, что нашел новые отпечатки на стенах, – с раздражением попросила она.

– Лучше, – сказал я.

– Ты принимал душ? Выглядишь неважно.

– Идем, – позвал я, уже шагая по коридору к подвалу. – Только взгляни.

Она последовала за мной.

– До нас в доме жил маленький мальчик, – сказал я у подножия лестницы, пока Джоди плелась по ступенькам. – Илайджа приехал сюда с мамой и дядей, когда его дедушка заболел.

Я намеренно умолчал о том, что малыш утонул в озере за домом. Джоди спустилась, и я взял ее за руку и повел к проему в стене подвала.

– Ты не поверишь, но я, кажется, нашел место, где он жил.

Мы стояли плечом к плечу на пороге комнаты Илайджи Дентмана, как парочка в ожидании поезда в подземке. Я засмеялся, все еще потрясенный своей археологической находкой, шагнул в комнату и стал обходить коробки, которые расставил на полу.

Джоди замерла в дверях. На ее лице проступило полнейшее непонимание… вернее, напротив: совершенно правильное постижение. Промелькнула мысль, что сцены тревожного ожидания я описывал верно.

– Посмотри на это, – сказал я. – Они держали здесь бедного мальчишку… как пленника.

Джоди медленно подняла руку ко рту. Ее лицо побелело, как скисшее молоко.

– Похоже на подземное бомбоубежище, или капсулу времени, или укрытие на случай ядерной войны.

– Как… как ты нашел это?

– Прямо за гипсокартоном. Толкнул – и стена отъехала, как гребаная потайная дверь в гробнице фараона! – Я поманил Джоди внутрь. – Входи, взгляни на это.

– Нет.

Она не сдвинулась с места.

– Что?

– Вылазь оттуда. Мне здесь не нравится.

– О чем ты? Разве это не чертовски странно?

– Вот именно.

Я постучал кроссовкой по пластиковому контейнеру с конструктором и сообщил:

– У меня