Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

– Мой напарник, – проговорил Адам. – Дуглас Кордова. Ты видел его на рождественской вечеринке, помнишь?

В голове всплыл смутный образ: гигант с грудью как бочка и милым, почти детским лицом.

– Конечно, – ответил я. – А Дентманов не обвиняли?

– Официально – нет.

– Но у вас к ним были вопросы?

– Нет. Когда исчезает ребенок…

– …смотришь сперва на родителей, – закончил за него я. – В нашем случае – на мать и дядю.

– Такое случается: ищешь, ищешь и так и не находишь тела, – сказал Адам.

Я подумал: ага, если кто-то тонет в гребаном Атлантическом океане. У меня появилось твердое ощущение, что брат, пожалуй, пытается убедить в первую очередь себя.

– А что насчет детской? Той, что я нашел в подвале? Это же самая жуткая вещь, какую мне доводилось видеть!

– Да, – уклончиво ответил Адам. Он меня не слушал.

– Вероника Дентман специально оставила там вещи – спрятала, как грязную тайну.

– Ничего необычного, – сказал Адам.

– Детские книжки, бейсболки, вязаные перчатки, кроссовки, одежда, игрушки…

– Люди справляются со смертью как могут. Для Вероники Дентман это, возможно, был единственный путь все пережить – быстро убраться из города и оставить прошлое в прошлом.

– Думаю, это грубо и бесчувственно. Странно.

Адам застонал.

– А как же мама и папа?

Я отхлебнул пиво и спросил:

– А что с ними? Они скорбели, когда умер Кайл, но не стали стирать его из памяти. В доме все еще были его фотографии, его вещи. Им понадобился почти год, чтобы очистить его комнату, бога ради!

Со дна памяти поднялось яркое воспоминание, как я нашел игрушечные машинки под кроватью Кайла после его смерти. Пришлось несколько раз моргнуть и отхлебнуть еще пива, чтобы прочистить горло.

– Об этом я и говорю, – сказал Адам. – Все справляются как могут. Мама и папа действовали по-своему. Черт… может, я стал копом, потому что подсознательно хотел спасать беззащитных.

Я почувствовал, как он на меня смотрит, но не взглянул в ответ. Все еще думал о тех игрушечных машинках. Легче всего было пялиться в стакан.

– Ты написал о нем кучу книг, – наконец сказал Адам.

– Одну, – ответил я. – И только. Причем ее автор – Александр Шарп, а не я.

Отражение Адама в зеркале за барной стойкой ухмыльнулось. Он сжал мое плечо. Воздух потек из легких, словно я превратился в аккордеон.

– Братишка, мне ужасно неприятно это говорить, но ты написал четыре романа, и в каждом кто-то тонет, или едва не тонет, или из озера встает призрак. Хочешь сказать, что ты понятия не имел, что делал все это время?

Его слова меня потрясли. Мне это и в голову не приходило. Но когда я услышал, как он говорит правду, меня озарило, словно на горизонте взорвалась ядерная бомба. Теперь мне все стало ясно. Даже чертовы названия говорили лишь об одном, но это до сих пор от меня ускользало. «Океанский штиль», «Тихая река», «Бассейн утопленников» и «Вид на реку»… Не говоря о названии, которое я написал на первом листе рукописи, отправленной Холли перед отъездом из Лондона: «Кровавое озеро».

Черт, неужели всем, кроме меня, это было очевидно? Неужто я и правда словно ослеп? Я прикусил нижнюю губу и не стал говорить, что моя нынешняя работа – набросок истории об Илайдже Дентмане и об ужасной семье, жившей в доме до меня, – называется «Плывущая лестница».

– Ты хочешь сказать, что стал копом из-за трагедии с Кайлом? – спросил я, желая уйти от темы. Мой голос немного дрожал, но не думаю, что брат, выпивший вдвое больше меня, заметил это.

Адам вздернул одно плечо.

– Может быть. Не знаю. Странно было бы думать, что смерть Кайла не имеет к этому отношения. Все равно что сказать: на нас не влияют окружающие события и случаи. Наш младший братишка умер – конечно, это изменило нашу жизнь!

Мне хотелось спросить, просыпался ли он в поту, задыхаясь, чувствуя, как призрачные руки тянут его на дно – в речную могилу. Хотелось спросить, вскакивает ли он в постели посреди ночи, заслышав шаги в коридоре, затихающие, едва задержишь дыхание и прислушаешься, прислушаешься, прислушаешься. Такие кошмары мучили меня все детство… а потом появились вновь – вернулись, как старый призрак, чтобы сводить с ума. Я гадал, какие силы сокрыты в моем новом доме. Какие тени скользят по его коридорам?

При мысли об этом по спине у меня побежали мурашки.

– В любом случае, – продолжал Адам, – с точки зрения профессионала – то есть с моей точки зрения – ты слишком быстро сделал выводы насчет комнаты в твоем подвале.

– Да? И какие же?

– Для начала, ты предполагаешь, что это детская Илайджи, только потому, что нашел внутри кроватку и его вещи.

– И это плохое предположение?

– Не плохое, но не подкрепленное фактами. Нужно осмотреть все проулки, прежде чем делать вывод. Другой вариант: Вероника и дядя мальчика, Дэвид Дентман, перенесли все вниз уже после его смерти. Как мама и папа убрали вещи Кайла в гараж. – Он провел большим пальцем по краю своей пинты. – А у вас гаража нет.

– Вот дерьмо, – сказал я. Второй раз за пять минут Адам не напрягаясь пробивал дыры в моей картине мира. А ведь этот ублюдок выпил больше меня. – Наверное, ты прав. Я об этом не подумал.

В моем животе словно сдувался воздушный шарик. Восторг, который я почувствовал, описывая выдуманных Дентманов, почернел и съежился, и мне стало страшно, что туман творческого кризиса вернется и накроет город.

– И все же… – голос Адама оборвался.

– Что?

– Ну… – сказал он, все еще осторожный, даже под хмельком. – Даже если это не детская, остается один вопрос.

– Какой?

– Для чего изначально использовалась та комната?

Я задумался над этим. А может, и мы оба – ведь Адам молчал несколько долгих секунд.

– Мужики, – сказал Туи, проходя мимо бара и подмигивая, как заговорщик. – Все в порядке?

Я вскинул руку.

– Все путем, спасибо.

Позади нас в музыкальном автомате заиграл Джонни Кэш.

– Хочу кое в чем признаться, – сказал я после слишком длинной паузы. А потом рассказал Адаму, как после переезда в Лондон выкинул старые тетради с историями о Кайле. – Тогда я не знал, почему сделал это, но теперь, кажется, понимаю.

Я ждал от Адама каких-то слов или хотя бы вопроса о том, как я пришел к этому открытию, но он молчал. Пришлось мне откашляться и продолжить:

– Я чувствовал себя ужасно из-за того, что произошло между нами на маминых похоронах. Тогда я вел себя как засранец, ты и Бет не заслужили такого. Джоди тоже.

Не сводя глаз со своего пива, он буркнул:

– И ты