Покаяние - Кристин Коваль

Джулиан решил, что она все еще на него злится. Он вспоминает удовлетворенное выражение лица Дэвида и понимает, что Энджи, видимо, не получала этого письма. Ознакомившись с делом Норы, Джулиан понял, что Энджи вышла замуж так скоропалительно, потому что изменила ему, и разозлился, но со временем его отпустило. Теперь он невольно вспоминает их последние совместные дни в Нью-Йорке, когда они оплакивали погибших, травму, нанесенную их городу, угрозу стране. Их охватило потрясение, они практически не ели и не спали, но каждую ночь находили утешение друг в друге. Он тянулся к ней, и она откликалась – больше, чем когда-либо за последний год их отношений. Но Энджи не просто изменила ему, она поступила куда хуже. Отпустит ли его когда-нибудь на этот раз? Ради Норы Джулиан проглатывает ярость, но ему хочется ударить Дэвида или схватить за горло Энджи.

– А судья может вынести другой приговор? – Дэвид снова трясет ногой, и Энджи устало вздыхает. Они больше походят на знакомых, чем на мужа с женой.

– Он не станет, – говорит Мартина. – Судья Кастро справедливый.

– Это по большому счету формальность. Мы уже заключили соглашение со следствием. Судье осталось только его одобрить. – Джулиан старается придать лицу ободряющее выражение. Дэвид не обращает на него внимания и вертит головой по сторонам – может, ищет ободрения в обстановке.

В зале суда четыре ряда деревянных скамеек – почти как в церкви. Перед первой скамьей, отделяя несчастных подсудимых от представителей правосудия и судьи, стоит низкая перегородка высотой всего лишь по пояс – младшая сестра тюремных стен. Судья Кастро сидит на возвышении за столом лицом к залу. Из-под черной мантии выглядывает воротник белой рубашки. Судья внимательно слушает, как помощник окружного прокурора (один из клонов Гила), сидя за столом в правой части зала, представляет дела: хранение метамфетамина, неисполнение родительских обязанностей, ограбление. Время от времени судья роняет реплики, задает вопросы, заглядывает в лежащую перед ним папку. Самого Гила не видно.

Судебный стенографист сидит ниже судьи за маленьким столом, рядом с дверью стоит бейлиф. Те подсудимые, что содержатся в тюрьме, появляются из-за дверей в сопровождении бейлифа, кандалы с их рук и ног снимают только тогда, когда те садятся к своим адвокатам за стол в левой стороне зала. Другие подсудимые, которых судят за менее серьезные правонарушения или которые могли позволить себе внести залог, поднимаются со скамеек и медленно проходят к адвокатам. Некоторые предстают перед судьей без адвоката и представляют свои интересы самостоятельно. Всех разбирают быстро и грамотно и так же выносят приговор – подобно тому, как овец заводят на стрижку, а потом выводят из загона.

По сравнению с уголовными судами Нью-Йорка здешнее спокойствие смягчает обстановку. Там, как правило, больше хаоса, люди пронзительно кричат, или спорят, или просто говорят более резким тоном. Преступления там, конечно, серьезнее, хотя, возможно, это потому, что в Нью-Йоркской агломерации людей больше, чем во всем штате Колорадо, даже больше, чем в Колорадо, Юте, Вайоминге и Монтане, вместе взятых. Но длиться этому спокойствию осталось недолго. Вчера Джулиан и Мартина получили копию запроса, который СМИ направили судье Кастро, чтобы получить разрешение освещать процесс Норы. По законам Колорадо разрешена только одна фотокамера и одна видеокамера, но этого будет достаточно, чтобы нарушить спокойствие в зале суда, и более чем достаточно, чтобы потревожить Нору, Энджи и Дэвида. Освещать особо нечего – вынесение приговора не займет много времени, но Джулиан жалеет, что судья дал на это разрешение. Камеры уже в зале суда – их держат на коленях двое мужчин в темных рубашках. Один из них дважды оборачивается к Дэвиду и Энджи и, не слишком скрываясь, фотографирует их.

Они приехали рано, потому что Мартина терпеть не может опаздывать, и очередь Норы еще не подошла. Джулиан сдерживает вздох, когда бейлиф уводит растрепанного мужчину, которого обвиняют в том, что он устроил пожар на двадцати тысячах квадратных метров национального парка (фотограф снимает и его тоже), и наконец судья вызывает Нору. Джулиан и Мартина устраиваются за адвокатским столом, а Дэвид и Энджи садятся на скамью прямо позади них. Бейлиф исчезает за дверью, а затем появляется вместе с Норой. Она шаркает за бейлифом, кандалы на ее руках и ногах соединяются с цепью на талии, а на лице у Норы, когда она, широко раскрыв глаза, смотрит на родителей, проглядывает надежда. Возможно, она надеется, что они ее обнимут, хотя она уже должна знать, что в зале суда это запрещено. Цепь на талии, которая слишком велика для ее по-птичьи хрупкой фигурки, звякает, и бейлиф, усадив Нору между Джулианом и Мартиной, снимает с нее наручники. Гил уже здесь, а его помощник-клон низведен до молчаливого присутствия рядом с ним.

Нора приносит клятву, ее «клянусь» звучит негромко, но слышимо. В другом конце зала щелкает камера, и Нора вздрагивает.

Гил Стаки задает ей вопросы:

– Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

– Вы обсуждали обвинения с адвокатами?

– Вы признаете себя виновной в убийстве второй степени?

Гил делает паузу и роется в бумагах. Снова щелкает камера. Джулиан понимает желание Гила покрасоваться и поднять шумиху в прессе, хотя сам он всегда предпочитал обходиться без драматизма, и потому вздыхает: скорее бы процесс закончился. Сев рядом с ними, Нора больше не двигается, только отвечает на вопросы судьи Кастро и Гила «да» или «нет». Судья Кастро говорит добрым, но строгим голосом. Нора уставилась на руки, голову она опустила, ссутулив худые плечи и округлив спину, как черепаха, осмелившаяся вылезти из своего панциря.

– Максимальное наказание за подобное преступление составляет сорок восемь лет, но мы с вашим адвокатом договорились, что после подачи заявления о признании вины вас приговорят к пятнадцати годам тюрьмы. Вы с этим согласны?

На все вопросы Нора отвечает «да» и иногда смотрит на Джулиана, который всякий раз ободряюще кивает. Когда они с Энджи и Дэвидом встретились с Норой, чтобы заручиться ее согласием и отрепетировать все, что будет происходить сегодня, она удивила их своей реакцией. Она не испугалась пятнадцатилетнего срока, а сказала только:

– Я просто хочу, чтобы все закончилось. Я виновна.

Энджи удивленно посмотрела на дочь.

– Ты все вспомнила?

– Это ведь я звонила в службу спасения, и на пистолете мои отпечатки.

– Но ты вспомнила?

– Мне скоро четырнадцать, я практически взрослая. Я сама принимаю решения. Мой брат мертв, и я заслуживаю электрического стула.

– Кто это тебе сказал? – спросил Дэвид. Голос у него нервный и резкий, и он смотрит на Джулиана, а затем снова на Нору. – Такого варианта вообще не было.

– Я просто знаю.

– Твой отец прав. Такого варианта не было, – сказал Джулиан. – Такого не заслуживает никто. Никто. А ты… Нора,