Покаяние - Кристин Коваль

ты – больше чем твой самый худший поступок. – Джулиан повторил слова Маюми: поверила ли им Нора? Он подумал о том, что причинил Диане и что Энджи причинила ему. Верит ли этим словам он сам?

– Я согласна, – сказала Нора, не глядя на родителей. Она смотрела только на Джулиана и была похожа на ребенка, который смиряется с тем, что ему запрещают гулять, а не на подсудимую, которая соглашается признать вину.

Сложно представить, что сейчас творится у нее в голове, понимает ли она, о чем ее просят, слушает ли она или мысленно где-то витает, вспоминая брата или события той ночи, которых, по ее словам, она не помнит. Она осталась для Джулиана такой же загадкой, как и тогда, когда он с ней познакомился. Он перебарывает желание обернуться и посмотреть на реакцию Энджи и сосредоточивается на следующих вопросах.

– Адвокат разъяснил вам, каковы будут последствия в случае признания вины?

– Есть ли фактические основания для заявления о признании вины?

Услышав этот вопрос, Нора слегка горбится, но отвечает тем же чистым тихим голосом. Да, да. Она кашляет в сгиб локтя, и Джулиан похлопывает ее по спине, а затем протягивает ей стакан воды – все это время щелкает камера. Видеокамеру, скорее всего, включили с самого начала, и Джулиан гадает, покажут ли это в сегодняшнем выпуске местных новостей. Хотелось бы надеяться, что национальным СМИ этот сюжет приелся, и на этот раз они его проигнорируют.

Задав все вопросы, Гил оборачивается к судье.

– Ваша честь, я рекомендую суду одобрить согласованное мной и мистером Дюмоном заявление о признании вины.

Судья кивает.

– Прежде чем суд его одобрит, желают ли потерпевшие сделать заявление?

– Нет, ваша честь, – говорит Гил.

– Суд приговаривает Нору Шихан к пятнадцати годам в государственном пенитенциарном учреждении, – говорит судья. – Однако до достижения двадцати одного года она будет отбывать срок в воспитательной колонии округа Пиньон. Мисс Шихан, вы хотите что-нибудь сказать, прежде чем я отпущу вас?

Энджи шмыгает носом, и звук отлетает от стен так, будто они сидят не в зале суда, а в каньоне. Почему-то сегодня Нора выглядит самой невинной из своей семьи, возможно даже самой невинной в зале. Нора кивает, встает, говорит: «Простите меня» – и снова садится, так быстро и тихо, что Джулиан даже не уверен, что ее расслышал кто-то кроме него. Пусты ее слова или нет – она все же произнесла их вслух. После смерти Дианы он так и не сказал этих слов, а теперь говорить их уже некому. Судья смотрит на бейлифа и кивает, а затем откладывает папку с делом Норы и, пододвинув к себе другую, вызывает следующего подсудимого.

Бейлиф встает перед Норой, и она протягивает руки, чтобы на нее снова надели наручники.

– Подождите, – говорит Джулиан. – Можно ей обнять родителей, прежде чем ее увезут? Всего один раз.

Бейлиф бросает взгляд на судью, тот коротко кивает, и Энджи с Дэвидом, перегнувшись через перегородку, неловко заключают дочь в ломаное объятие.

21. Май 2017 г

В мае трава на кладбище просыпается, пробивается сквозь землю зелеными усиками, расталкивая оставшуюся с осени мертвую палую листву. Ранней весной смотрители засеяли травой три новые могилы, в том числе могилу Нико, и они зеленеют ярче всех, ведь новым травинкам не нужно продираться через спутанные старые. Зимой лоси беспрепятственно оставляли между надгробий помет, и теперь дополнительное удобрение помогает образоваться новой поросли.

За день до того, как Дэвид съезжает, они с Энджи идут по кладбищу к могиле Нико. В левой руке Энджи держит пакетик семян голубой аквилегии, а правая свободно раскачивается. Когда ее рука случайно касается руки Дэвида, никто из них не делает попытки их соединить.

– Извини, – бормочет Энджи и перекладывает пакетик из левой руки в правую.

– Ничего. – Дэвид едва заметно отдаляется от нее, и они идут дальше.

Энджи еще не поняла, как относится к их новой договоренности, отчасти потому, что непонятно, договоренность ли это или следующий шаг на пути без четкой цели. Дэвид сказал, что его гложут связанные с лиловым домом воспоминания, и снял дом дальше в долине, в городке с ветхой почтой и заправкой, на которой летом продают червей. Энджи знает этот дом: он угнездился между дорогой и рекой Сан-Морено и его можно разглядеть, только если едешь по городку со скоростью шестьдесят километров в час. Это не дом в викторианском стиле, а ранчо, и не лиловое, а белое. Оттуда на двадцать минут быстрее ехать до Норы, на двадцать минут быстрее ехать до работы в Уэринге, на которую он собеседуется, – в НКО по охране природы, где платят не лучше, чем в Службе национальных парков, но зато ему не нужно будет носить пистолет. Он этого не говорит, но, возможно, его гложут и воспоминания о работе рейнджером.

Дэвид не спросил, хочет ли Энджи переехать в белый дом, – вероятно, потому что за этим последовал бы разговор о будущем, разговор, к которому они оба пока не готовы. Да, он сказал ей, что ключ от входной двери будет лежать под искусственным камнем на выступе над фонарем на крыльце (так же, как они хранили ключ от лилового дома), сказал эти самые слова этим же самым тоном, но лицо у него было такое же непроницаемое, как и всегда, когда он говорил. Может, когда-то они думали, что смогут вернуть те отношения, которые были у них до того, как Нора застрелила Нико, – нормальные отношения. Но их жизнь не была нормальной, потому что Нико уже болел. И даже до этого в их жизни и браке тоже не все было нормально. Энджи поняла это, когда они обсуждали сделку со следствием. Дэвид знал, и уже давно, что Нико не его сын. Она приперла его к стенке, и он все рассказал: он перехватил письмо, которое написал ей Джулиан, и понял, что она была с ними обоими одновременно. Он перепроверил, в какие даты его не было в Лоджполе, когда Энджи вернулась из Нью-Йорка, и сверил вес Нико при рождении, его дату рождения, фотографии с УЗИ. Он сжег письмо Джулиана в мангале и решил, что сможет жить, оставив все как есть, но это оказалось сложнее, чем он предполагал. И он не стал любить Нико меньше – в конце концов, он ни в чем не виноват, но Нору он любил больше. По крайней мере так он сказал.

Еще одного он не сказал, но Энджи подумала: стал ли он любить ее меньше?

Она попыталась разобраться, кто из них причинил другому больше боли и