Предел терпения - Челси Бикер

тебя нашло? – процедила я сквозь стиснутые зубы, как мой отец. Потом ощупала все тело Ларка, убеждаясь, что он цел, и поцеловала родное личико Новы. – Ты украла моих детей.

– Они навещали бабушку. Она заслужила встречу с внуками. Ты не желаешь ей помочь, но хоть знакомство с ними она, по крайней мере, заслужила.

– Как ты посмела отнять у меня это право? – возмутилась я. Если кто и должен был представить тебе, дорогая родительница, моих детей, то именно я.

Сейчас я почти видела ту Селин, которую помнила, до всех пластических операций.

Я усадила Ларка рядом с мужем и подошла к ней.

Она знала, что меня душит ярость, переплетенная с любовью. Я собиралась отвесить Селин пощечину, но вместо этого обнаружила, что обнимаю ее.

– Это ты. Я ужасно злюсь на тебя. Но это ты.

Ее тело в моих объятиях расслабилось. Селин прошептала мне на ухо:

– Ты бросила меня с ней. Оставила меня умирать.

Я отстранилась.

– Но ты очень болела. Я ничего не могла поделать.

– Я не болела. Никакой болезни не было. Это она сделала меня больной. Сделала слабой и больной, чтобы я никогда не смогла ее оставить.

– Что?! – Кристина всегда хотела только одного: чтобы мы, девочки, были сильными.

– Когда ты ушла, когда тебе удалось сбежать, я всё поняла. И начала притворяться, что по-прежнему принимаю лекарства. Постепенно мне стало лучше.

– Но Кристина написала мне, что ты умерла и она тоже умирает. Что ей недолго осталось.

– Моя мать была величайшей лгуньей.

Я столько дней провела с ними и ничего не замечала. И ты, дорогая родительница, – ты тоже просмотрела очевидное.

– Что с ней случилось?

– Ну… – протянула Селин. Она пыталась казаться жестокой, но я видела, что ее самообладание трещит по швам. Она ненавидела насилие, как и я. – Я последовала твоему примеру.

– Что ты имеешь в виду?

Она оттащила меня обратно ко входу в ресторан, чтобы муж и дети нас не слышали.

– Мы на самом деле больше похожи на сестер, чем на подруг, согласна? Мы обе сделали то, что нужно было сделать.

– Так ты знала?

– Я слышала ваш разговор с моей матерью той ночью. Слышала твой голос, когда ты только вошла. Он изменился, и я сразу поняла, что случилось: догадаться было несложно. Все это время я задавала себе только один вопрос: неужели моя старая подруга не помнит самого главного, неужели позволит своей матери, милой Альме, сгнить в тюрьме? Раньше я была слабой, но теперь уже нет. Пришло время расставить всё по местам, Клов.

– Ты не слабая.

– Мне, в отличие от тебя, пришлось нелегко. Никто не дарил мне новую личность. Мне пришлось проделать невообразимые вещи, чтобы выбраться, встать на ноги. Я действительно страдала и боролась все это время, тогда как ты почти все получила готовым на блюдечке. Под моим именем, конечно.

– Как ты ее убила?

Я слышала, как муж пристегнул детей в креслах и закрыл дверцы машины. А потом подошел и встал рядом со мной, плечом к плечу. Он все еще был здесь.

– Она пила слишком много виноградного сока, помнишь? – сказала она со странной, жесткой улыбкой. – Но оказалась неустойчивой к той дряни, которой пичкала меня. Все закончилось на удивление быстро.

Кристина со своими принципами. С ненавистью к дурным мужчинам. Она побуждала меня сбежать, изменить свою жизнь и все это время пыталась навсегда удержать Селин рядом с собой. Кристину слишком пугала мысль о судьбе дочери в огромном мире. О дурных мужчинах, которые обязательно ее найдут. Почему мы не замечали, насколько ее забота переходит границы разумного? Может, потому, что и в нашей жизни хватало безумия? Мой отец создал настолько всеобъемлющий хаос, что нам не удавалось ясно видеть мир.

Это симптомы одной и той же болезни, дорогая родительница. Вот что я пыталась объяснить тебе все это время. Хотя бы сейчас ты видишь, как насилие заражает каждую душу?

– Я не знала, – пробормотала я. – Пожалуйста, поверь мне, я и представить не могла, что Кристина такое с тобой творит.

– Сначала я думала, что ты не можешь не знать. Ты ведь проводила столько времени в нашей квартире, и неужели за столько лет ни разу не учуяла обман? Я долго злилась на тебя. Но потом мне пришлось напомнить себе, что я-то тоже ничего не знала, хотя травили именно меня. И тогда я почувствовала к тебе некоторое сострадание. Но только из-за твоей матери. Ради Альмы мне захотелось снова найти вас обеих и помочь.

– Я была подростком и видела только то, что творилось прямо у меня перед носом, – вздохнула я. – Мне даже не приходило в голову, что другие тоже могут мучиться и переживать не менее ужасные страдания.

– Мало что изменилось. Ты по-прежнему невероятно зациклена на себе.

– Мне требуются все силы, чтобы просто поддерживать нормальность. Ты ведь не хуже меня знаешь: прошлое всегда с нами, от него не спрячешься.

– Похоже, пришло время все изменить. Мы положим этому конец. Вместе.

– Селин, – напомнила я, – у меня есть семья. Мои родные не заслуживают наказания.

– Конечно, у вас прекрасная семья, но вся она построена на лжи. На моем имени. Полагаю, теперь я действительно хочу вернуть себе настоящее имя.

– И что ты собираешься делать? – спросила я.

Она прерывисто вздохнула.

– Дело не в том, что сделаю я, – сказала она, – а в том, что сделаешь ты. Полезай в «шевроле», едем в гостиницу. Нам предстоит проделать большую работу.

– Ну уж нет, – вмешался мой муж, – хватит. Я вызываю полицию.

Я повернулась к нему:

– Все в порядке. Просто поезжай за нами.

Селин улыбнулась моему мужу.

– Кстати, она по уши в долгах. Упс! Вот теперь и последний секрет вышел наружу. Буду рада присмотреть за детьми, пока вы ходите на консультации по вопросам сохранения брака.

Муж посмотрел на меня с глубоким изнеможением. Этот человек так долго был со мной рядом, и вот теперь его впервые в жизни заставили разбираться с болью, обманом, печалью. Он с радостью сбежал бы, сел бы в «форестер» и уехал, прихватив наших детей. Забрав их у меня навсегда. И я не стала бы его винить.

– Пожалуйста, – взмолилась я, – позволь мне все исправить. Дай мне поговорить с Селин наедине.

– С чего ты решила, что она не опасна? – возразил он, косясь на Селин.

– С того, что я знаю ее. И знаю, что она никогда не причинит мне вреда.

И я действительно это знала, знала с самого начала. Подруга, по которой я так и не перестала горевать. Калла Лили