Предел терпения - Челси Бикер

– Ты спасла маму. Попробуй думать в таком ключе. Ты не отца убивала, ты спасала мать.

Возможно, я не сумела как следует объяснить, но я безумно любила отца – его глаза, его смех, лицо, нос, брови – и скучала по нему каждый день; я не любила лишь его темного попутчика. И отец его не любил. Боялся. Теперь я видела, что ошиблась, неправильно поняла тот наш разговор в океане. Отец не предлагал мне уйти, увезти тебя, сбежать и бросить его. Он просил меня всё закончить. Убить его. Отец знал, что это единственный путь. Знал, что любовь к тебе сделала меня способной на это. И любовь к нему тоже.

«Тогда давай».

– Ты слишком долго убегала от себя, – сказал Мясник. – Но теперь хватит.

– Прости, – пробормотала я. – Прости, что бросила тебя со всем этим.

– Я не прочь повторить.

– Я не могу оставить свою семью, – сказала я. – И я люблю тебя. Две правды.

Он грустно улыбнулся.

– Мы попробуем еще раз в следующей жизни, Кей-лав. Надолго уснем, а потом я снова тебя найду.

* * *

Мы лежали в гостиничном номере, пока день не сменился ночью; я думала, что вообще не смогу заснуть, но провалилась в глубокий сон без сновидений прямо поверх одеяла. Рано утром я проснулась от настойчивого писка оповещений на телефоне: эсэмэски падали одна за другой. Я уставилась на экран, сбитая с толку. Мое официальное имя мигало в маленьком поле для сообщений: Селин iMessage (8). Я попыталась открыть эсэмэски, но телефон не разблокировался. Я растерялась: почему я не могу открыть почту? Почему не работает распознавание по лицу, не срабатывает пин-код? Пришло еще одно сообщение. Наконец телефон просто выключился: пятиминутный блок в целях безопасности.

Потом я поняла, в чем дело: я держала не свой телефон. Мой был выключен со вчерашнего дня, а этот принадлежал Мяснику. Я потрясла его, разбудила. Он улыбнулся, как раньше, когда, просыпаясь, видел мое лицо.

– Кто такая Селин? – спросила я, протягивая ему трубку. – Кто она?!

– Ого, чего это ты вдруг?

– Кто, черт возьми, эта Селин? – Я носилась по номеру, собирая вещи. – Кто? Просто ответь на вопрос. – В конце концов, имя не самое редкое, думала я. Он запросто мог знать какую-нибудь другую Селин – чего на свете не бывает?

Он взял трубку.

– А, это она. Женщина, с которой я познакомился в своем магазине. Мы с ней встречались несколько месяцев назад, примерно в марте, я думаю, но недолго. Как-то не срослось. Она уж очень старалась поскорее окрутить меня.

Я всегда была для него Кей-лав. Всегда. Он не знал меня как Селин. Только старик, владевший минимаркетом, видел мою анкету.

– Чего она от тебя хочет?

– Почему ты паникуешь? – Мясник встал, оделся. – Ты на меня злишься?

– У тебя есть ее фотография?

Он пожал плечами.

– Может, и есть несколько.

– Покажи мне.

– На самом деле снимки… не для всех. Подожди, я поищу. Может, есть нормальные.

– Да мне сейчас насрать, если она голая. Меня интересует только ее лицо.

Он показал фотографию женщины, сделанную днем, при естественном освещении. Синяя майка, идеальная улыбка.

– Покажи еще одну.

Мясник порылся в телефоне.

– Ну вот еще такая.

Сан-Франциско, она держит в руке подтаявший розовый рожок мороженого. Прямые черные волосы обрамляют лицо. «Собственные волосы напоминают мне о матери».

Контактные линзы, пластическая хирургия. В те годы, когда я ее знала, она была такая истощенная, хрупкая, болезненная. Несчастная девочка, запертая в неисправном теле. Затем мертвая девушка на полароидном снимке. И все же.

Вот она. Моя старая подруга.

– Мне нужно идти. Мне нужно идти прямо сейчас.

Глава 26

Что лежит за пределами тревоги – мания, безумие, сумасшествие? Селин – это Джейн. Джейн – это Селин. И все же я искала другое объяснение. Я ведь могла и ошибаться. Селин умерла. У меня было доказательство в виде моментального снимка, который прислала Кристина, но теперь я понимала: мне показали его, чтобы я поверила в вымышленную историю Кристины. Поверила в жизнь, которую забрала. Все это время Селин была жива, но что же она делала?

Возможно, искала меня.

Мясник продолжал говорить, пока вел машину, но я думала сейчас о муже, о своей семье, о сокрушающей ответственности, которую каждый день несла за жизни домашних, за четыре места за обеденным столом. Только ввязавшись в эту битву, узнаёшь, что покой твоей душе больше не светит, что младенцы превращаются в людей, которым всегда будут нужны родители. Я почти могла понять, почему ты не бросала моего отца: просто потому, что он был родителем твоей дочери.

Я попыталась снова включить телефон, но он разрядился. Возможно, Селин уже все рассказала моему мужу. Но сегодня день рождения Новы. Даже несмотря на жуткие прозрения, мамский мозг не хотел забывать про день рождения дочери, и я надеялась, что Селин тоже не забудет. Она будет ждать. Она злится на меня, но не станет портить праздник Нове. Надежда слабая, но все же лучше, чем ничего. Как только мы повернули на нашу улицу, я обнаружила, что «небесного шевроле» нигде не видно. Может быть, муж уже направляется к ним на праздник. Мясник припарковался, повернулся и обхватил мое лицо ладонями. Я позволила себе один долгий взгляд, без слов. Его лицо – первое лицо, которое я любила. И теперь он предавал меня в руки моей судьбе.

* * *

Внутри дома стояла тишина. Я побежала в кабинет и нашла мужа в одиночестве за компьютером. Он поднял брови, когда увидел меня. Что ему известно?

– Где дети? – спросила я.

Он закончил печатать. Небрежно. Снял наушники. Пожал плечами.

– С тобой и Джейн.

– Я не видела Джейн со вчерашнего дня, – возразила я.

– Как это? Она пришла вчера вечером примерно после ужина, чтобы забрать детей. И повезла их в отель, где ты ночевала. Мол, ты сама ей написала и позвала поплавать в бассейне. Она сказала, что ты закончила рукопись.

– Я никуда их не звала.

– Их купальники были в сумке.

Я подключила свой мертвый телефон к зарядному устройству на рабочем столе мужа. Конечно, ответ был где-то внутри.

– Мы все неправильно друг друга поняли? – спросил муж спокойно, без истерики, но я услышала в его голосе легкую дрожь страха. Я ни разу не видела его испуганным, и сейчас сердце забилось чаще. – Может, это часть секретной вечеринки-сюрприза, которую они с Новой готовили?

– Позвони ей со