Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

только салат. Там был и небольшой графин с водой. Личной водой шефа. С его гербом. Возможно, с лимоном или огурцом. Туда можно было добавить что угодно. И это не попробуют. Эту воду пьет только он.

— Стас, — сказал Гуров, не отрываясь от окна. — Прикажи нашей группе в ЭКЦ еще раз внимательно осмотреть ту посуду, что была на столе у Верещагина. Особенно графин для воды. И стакан. Если яд был в воде, то следы, даже микроскопические, могли остаться на внутренних стенках. Даже если его вымыли, современные методы могут что-то найти.

Крячко тут же достал телефон, начал набирать сообщение.

— Думаешь, он подмешал прямо там?

— Нет. Это было бы слишком рискованно. Но графин могли наполнить уже отравленной водой. Где-то в другом месте. И подменить в момент, когда Верещагин отлучился. Или просто поставить новый. В суматохе кухни это возможно. Нужно проверить, были ли на складе ресторана такие же графины. И не пропал ли один.

По мере того как машина приближалась к знакомому району, где располагался «Императорский вкус», внутренняя уверенность Гурова росла, кристаллизовалась, превращалась в холодный, неумолимый алгоритм действий. Алиби Макарова было сильной крепостью. Но у каждой крепости есть слабое место — запасы. Если удастся найти место, где он готовил яд, это будет прорыв. Прямая материальная связь. Оборудование, реактивы, следы. Возможно, даже отпечатки, если он где-то снял перчатки. Нужно искать не просто комнату. Нужно искать следы химической деятельности в нетипичном месте. Запахи. Пятна. Необычный мусор.

— Лев, — Крячко оторвался от телефона, — Доронин на месте. Я ему сказал, что мы едем для уточняющего осмотра в связи с новыми данными экспертизы. Он сначала заартачился, потом сдался. Сказал, что будет ждать. Но голос был недобрый.

— Ничего. Главное — доступ.

«Форд Транзит» свернул на знакомую улицу. Ресторан «Императорский вкус» стоял в глубине, его фасад был подчеркнуто скромным, как и положено заведению для избранных. Но сейчас он казался Гурову не просто местом преступления. Он казался гигантской головоломкой, в одной из потайных ячеек которой лежала разгадка.

Машина остановилась у служебного входа. Гуров не сразу вышел. Он сидел еще секунду, собирая мысли воедино. Все, что было до этого, — допросы, экспертизы, финансовые выкладки, даже этот визит к Макарову — было подготовкой. Теперь начиналась настоящая работа. Работа землекопа, криминалиста, искателя иголок в стоге сена. Он должен был забыть про надменную улыбку Макарова и его стеклянный кабинет. Он должен был погрузиться в мир пыльных углов, паутины, запаха старого дерева и плесени. Там, в этой грязи реальности, а не в чистоте цифр и документов, пряталась истина. Его интуиция, которая всегда сомневалась в гладком алгоритме, теперь требовала действий. И он эти действия совершит. Не для того, чтобы поймать преступника — это будет позже. А для того, чтобы найти точку опоры. Ту самую улику, с которой начнется обрушение всей красивой, отлаженной машины лжи.

Он открыл дверь и ступил на асфальт. Вечерний воздух пахнул дымом и опавшими листьями. Где-то высоко в небе, за слоем облаков, уже были видны первые звезды. Холодно. Он застегнул пальто.

— Пошли, — сказал он Крячко, который уже вылез с другой стороны. — У нас есть два часа до того, как юристы Макарова начнут звонить Орлову с жалобами. Используем их по максимуму.

Он сделал шаг к черной двери служебного входа, за которой его ждали темные коридоры и, как он чувствовал кожей, ответ.

Дверь служебного входа открыл тот самый импозантный владелец, Михаил Доронин. На этот раз на его лице не было паники, только усталая, циничная покорность и плохо скрываемое раздражение.

— Ну что, полковники, не нашли еще убийцу среди моих официанток? Теперь решили стены ломать? — Его голос звучал хрипло.

— Мы решили проверить то, что не проверили в первый раз, Михаил Сергеевич, — спокойно сказал Гуров, переступая порог. — Все технические помещения. Все кладовые. Все чердаки и подвалы. Все, куда имеет доступ персонал. И где мог спрятаться не только человек, но и… кое-что еще.

Он прошел мимо Доронина в полутьму коридора, пахнущего моющими средствами и старой плиткой. Крячко шел за ним, достав мощный фонарь. Где-то в глубине, за поворотом, послышался скрежет — то ли старая задвижка, то ли шаг того, кто не ожидал, что в это время сюда еще кто-то придет.

Гуров замедлил шаг, прислушался. Тишина. Но это была не та тишина пустоты. Это была тишина затаившегося присутствия.

— Что? — шепотом спросил Крячко.

— Ничего, — так же тихо ответил Гуров, но его рука потянулась к кобуре. — Пойдемте. Начинаем с самого дальнего конца. С того склада, где хранится старый инвентарь.

Он двинулся вперед, на ощупь находя выключатель. Лампа под потолком мигнула раз, другой и загорелась тусклым желтым светом, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Коридор уходил вглубь здания, превращаясь в узкую щель между грубо оштукатуренными стенами. Где-то там, в этой щели, и могла прятаться разгадка.

Глава 14

Желтый свет лампы дрожал, отбрасывая на стены качающиеся тени от старых стеллажей. Воздух в кладовой был спертым, пахнущим пылью, затхлой древесиной и чем-то кисловатым — возможно, остатками моющего средства, разлитого здесь давно. Гуров стоял неподвижно, прислушиваясь. Скрежет не повторился. Может, это и правда была старая задвижка, которую дернуло сквозняком. А может, и нет.

— Проверь коридор, — тихо сказал он Крячко, не отводя взгляда от лабиринта стеллажей, заваленных коробками с потрепанными меню, свертками скатертей, сломанными стульями. — И чтобы Доронин не совал нос. Скажи, что мы проводим предварительный осмотр и любое присутствие посторонних будет расценено как помеха.

Крячко кивнул, беззвучно ступая обратно к выходу. Его фигура растворилась в полутьме. Гуров остался один. Он достал из кармана тонкие латексные перчатки, натянул их привычным движением. Потом вытащил маленький, но мощный фонарик.

Он нарушал процедуру. Не полностью, но достаточно. Формально они имели право на повторный осмотр в связи с новыми данными. Но этот осмотр должен был быть задокументирован: понятые, протокол, видеосъемка. У них же была только устная договоренность с Дорониным, который мог в любой момент передумать. И у них не было ордера на детальный обыск каждого угла. Гуров действовал в «серой зоне» — той, где оперативная необходимость сталкивалась с бюрократической строгостью. Он рисковал. Если бы здесь сейчас появился адвокат Макарова из «Прайм-Консалт» с прокурорской проверкой, ему пришлось бы несладко. Объяснять, почему он в одиночку копается в пыли, а не допрашивает свидетелей по идеальному алиби, которое ему только что вручили.

«Именно поэтому я и здесь, — думал Гуров, направляя луч фонарика под ближайший стеллаж. — Потому что они играют по