Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

настолько, что посуда скатывалась с кухонного стола. Иногда она жаловалась и на Реджа Кристи, их соседа снизу: по ее словам, он еле передвигал ноги, издавая шум. Однако с Кристи она была достаточно дружелюбна. Иногда она отдавала им свою порцию сахара, так как не подслащивала чай, а они разрешали ей ставить коляску Джеральдины в их гостиной.

Берил оставляла Джеральдину с Этель Кристи или с родственниками Тима, пока сама работала по сменам за прилавком магазина у станции Лэдброк-Гроув, а Агнес иногда присматривала за девочкой по вечерам. Она обожала Джеральдину, это была ее единственная внучка.

Агнес рассказывала, что поначалу Тим и Берил были в хороших отношениях, хотя иногда ссорились из-за денег. Однако в июле 1949 года в их браке появилось напряжение, когда Берил рассказала Тиму, что ее поцеловал художник, украшавший магазин, где она работала. Агнес отчитала ее:

– Дурочка! Зачем ты ему растрепала?

Тим ударил жену по лицу, а затем отправился жаловаться в магазин. Берил уволили.

На своей следующей работе в должности телефонистки универмага на Оксфорд-стрит Берил подружилась с шестнадцатилетней коллегой по имени Люси Эндикотт. Люси приехала к ней на пару ночей в августе, пока Тим был занят на междугородней доставке, и осталась после его возвращения. Когда Берил сказала свекрови, что, по ее мнению, Тим и Люси спят вместе, Агнес пришла в квартиру, чтобы разобраться. Последовала ссора, во время которой Берил и Агнес ударили Люси по лицу, а Люси дала пощечину Агнес. Тим и Люси вместе ушли из дома.

Через несколько дней Люси бросила Тима, и тот вернулся на Риллингтон-плейс. Они с Берил зажили невесело. Они задолжали почти сорок фунтов за мебель и двенадцать фунтов за аренду.

В том же месяце Берил поняла, что снова беременна. Она пыталась вызвать выкидыш – сначала с помощью таблеток, а потом шприца. Ни один из этих методов не сработал. Берил рассказала Морин, сестре своего мужа, что слышала о человеке, который поможет избавиться от ребенка за один фунт. Морин предупредила ее, что недавно одна местная женщина умерла после такого аборта.

В субботу, 5 ноября, Агнес, Тим и Берил вместе с Джеральдиной сходили за покупками в район Хаммерсмит и попрощались на углу Сент-Маркс-роуд и Риллингтон-плейс. Это был последний раз, когда Агнес видела свою невестку и внучку, которая только-только начала говорить.

Тим позвонил матери на Сент-Маркс-роуд в среду в 17:30 – в это время они с Берил обычно привозили Джеральдину к ней, а сами ходили в кино.

– Мама, – сказал он ей, – ни Берил, ни дочки не будет неделю или две. Она уехала в Брайтон к своему отцу.

– Она могла бы привезти девочку, чтобы я повидала ее перед отъездом, – ответила Агнес.

– У нее не было времени, мам, – объяснил Тим, – но она тебе напишет.

Через три дня во второй половине дня он позвонил и сказал, что собирается к жене и дочери в Брайтон. Агнес заметила, что тот угрюм, и спросила его, в чем дело.

– Ни в чем, – ответил Тим. – Просто иду за покупками.

Вечером он снова навестил мать и сестер, сказав, что идет в кино. Он последовал за Агнес в буфетную и странно на нее посмотрел.

– Что такое, сынок? – спросила она. – У тебя проблемы?

– Нет, мам.

Он сказал, что получил письмо от Берил, в котором та пишет, что Джеральдина хочет увидеть бабушку.

В понедельник 14 ноября Тим отправился из Лондона в Уэльс.

Примерно через неделю Агнес узнала, что несет ответственность за просроченные платежи за мебель Тима и Берил, потому что выступила поручительницей. Еще через неделю она получила письмо от своей невестки из Мертир-Вейл, где говорилось, что Тим остановился у них.

Агнес тут же написала в ответ: «Тим, как и его отец, не приносит пользы ни себе, ни другим, так что если ты и правда решишься содержать его у себя просто так, то это твоя ответственность. Я больше не намерена его содержать, я сделала для него все, что могла, Берил. И что я получила вместо благодарности? Его имя повсюду склоняют на все лады, куда бы я ни пошла: люди просят вернуть деньги, которые он им должен, – мне стыдно признаваться, что он мой сын».

В Мертир-Вейл тетя Тима за завтраком прочитала ему письмо матери. Позже в тот же день – 30 ноября – он сдался полиции Уэльса, заявив, что «избавился» от жены, а затем изменил свои показания и рассказал, что она умерла, когда делала аборт у Кристи.

Следующим вечером полицейские Ноттинг-Хилла явились на Сент-Маркс-роуд, чтобы опросить Агнес и ее дочерей. Один из сотрудников передал сообщения от Тима: «Скажите матери, чтобы она попросила Кристи забрать дочку из Восточного Актона». Агнес разыскала Кристи, но тот не пожелал ее видеть.

3 декабря Агнес узнала, что Берил и Джеральдина мертвы, а Тим признался в их убийстве. Она потеряла невестку, внучку и нерожденного ребенка, которого носила Берил. Однако, когда на следующий день она увиделась с Тимом в тюрьме Брикстон, тот заверил ее, что не трогал их:

– Это сделал Кристи. Я даже не знал, что дочка мертва, пока полиция не привезла меня в Ноттинг-Хилл. Кристи сказал мне, что дочь в Восточном Актоне.

Он сказал, что соврал и признался во всем, потому что был очень расстроен, узнав о гибели Джеральдины.

– Передай Кристи, что я хочу его видеть, – сказал Тим. – Он единственный, кто может мне сейчас помочь.

После того как Тима приговорили к смерти, Агнес крикнула Реджу Кристи на выходе из первого судебного зала в Олд-Бейли:

– Убийца! Убийца!

Этель встала на его защиту:

– Не смейте называть моего мужа убийцей! Он хороший человек.

Агнес рассказывала, что Тим до последнего отстаивал свою невиновность. Накануне казни она спросила его:

– Сынок, ради моего спокойствия, скажи, ты сделал это? Покайся перед Господом хоть сейчас.

Он посмотрел на нее прямо и сказал:

– Мама, я этого не делал. Это сделал Кристи.

Агнес была уверена, что именно Редж Кристи убил Берил и Джеральдину. Она знала, что ее сын лжец, но не верила, что он способен убить ребенка, которого любил.

* * *

Рой Артур и психиатр защиты по имени Джек Хобсон снова провели в тюрьме беседу с Кристи 23 апреля 1953 года7. К их удивлению, он предложил помощь в опознании человеческих останков, найденных в саду дома на Риллингтон-плейс, о которых прочел в газетах. По его словам, он не помнил имен тех женщин, но одна из них была австрийской беженкой, которая