Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

звякнули, когда она похлопала Пэм по руке. – А как ты, бедняжечка? О-о-о, ты столько всего пережила-а… Ты здесь что-то покупаешь? В благотворительном магазине? Ах ты ж, божечки…

– Вообще-то я привезла вещи для пожертвования, – спокойно ответила Пэм.

– Ах, ну да, конечно-конечно, – протянула Сабрина, заглядывая в салон, явно проверяя, нет ли там покупок.

К счастью, было жарко и Пэм не стала оставлять Элмера в закрытой машине, а то на заднем сиденье у нее лежал бы полный летний гардероб, купленный по уценке.

– Слышала, вы все переезжаете к Марлен, – Сабрина перешла к еще одному пункту в повестке дня. – Что ж, будем скучать без вас. Но, знаешь, как говорится: все, что ни делается, – к лучшему. Уверена, вам понравится там, во Флориде…

Переваривая слова Сабрины, Пэм смотрела прямо перед собой и наблюдала за молодой парочкой на тротуаре. Покачав головой, повернулась к Сабрине.

– Что-то я не понимаю, каким образом смерть моего мужа в чудовищном взрыве лодки может быть «к лучшему»?

Сабрина скривилась – вероятно, она думала, что это выражение лица означает сочувствие – и вновь погладила Пэм по руке.

– Пэм… Ну все же знают.

Пэм оттолкнула руку Сабрины, скрестила на груди руки и повернулась к ней всем корпусом.

– Знают что, Сабрина? – Интересно, что именно узнала она? Выбор был большой.

Сабрина опустила подбородок и заговорила, словно успокаивая ребенка:

– Мы знаем, что вы разорены. Да, ты годами твердила, будто вы просто сокращаете потребление, но пора посмотреть правде в глаза, Пэм. Все знают, что у вас с Хэнком были финансовые проблемы. – Она снова потянулась к руке Пэм, но быстро передумала. – Тут нечего стыдиться. Не все же мужья такие хорошие добытчики, как мой Джин. Зато у тебя появился второй шанс. Ты неплохо сохранилась, да и ножки у тебя великолепные. Может, теперь найдешь себе кого-то получше…

Пэм моргала, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. Все знают. Сердце гулко ударилось о ребра. Найдешь кого-то получше. Нет, все не знали главного. Не знали, что Хэнк провернул кражу девяти миллионов долларов. Не знали, что он инсценировал смерть. Не знали, что потом отдал эти деньги, чтобы спасти ее. Хорошо, ей пришлось угрожать, что иначе он умрет первым, но все же он отказался от денег ради нее. Вот о таких мужиках в Голливуде снимают кино. Хэнк любил повторять, что лучшая защита – это нападение.

– Сабрина, – сказала Пэм ровным голосом, – ты ведешь себя так, словно твой муж добился всего сам, прямо гений инвестиций; но все знают, что он получил деньги, обнаружив в своем бургере кое-что малоприятное, подал в суд на ресторан и уладил все в досудебном порядке, получив огромную компенсацию. Да только вот ваша уборщица всем рассказала. Говорит, он сам подсунул тот крысиный хвост. Она нашла в доме трупик крысы, у которой он отсутствовал.

Сабрина побледнела, словно получила пощечину. Превосходно.

– Так что завали хлебало. Ты ничего не знаешь о Хэнке. Мой муж был исключительным человеком. И, если б мне снова пришлось выбирать, я выбрала бы Хэнка без гроша за душой, а не этого придурка Джина. – Пэм завела мотор. – И, кстати, кто вообще отрезает хвост дохлой крысе? Какая мерзость! Противно думать даже…

Она включила передачу и даванула на газ, как будто за ней гнались черти.

Уже сгущались сумерки, когда она проезжала мимо казино, и ее пульс вернулся к норме. Фонари зажглись. И Пэм вдруг резко повернула направо – на ту улицу, которую она обычно объезжала по большому кругу. Элмер сидел рядом, положив морду на подлокотник.

– Почему ты не высовываешь голову в окно, как другие собаки? – спросила она.

Элмер ткнулся носом в решетку кондиционера, и Пэм понимающе кивнула:

– А, ну да, теперь понятно.

Она припарковалась напротив ухоженного дома в колониальном стиле и заглушила мотор. Самшиты наконец-то доросли до того уровня, на который Пэм и надеялась, когда высаживала их еще маленькими кустиками. Добавились ящики с цветами на окнах и баскетбольное кольцо. В гостиной горел свет. Выкрашенный в белый цвет камин выглядел элегантно.

Она сидела в тишине, слушая хор сверчков, как когда-то во дворе у бассейна. Она вдохнула ночной воздух и почти почувствовала, как погружается в теплую воду. Как же она скучала по этому спокойствию. Возле уха зажужжал комар. Другой укусил в щеку. Потом в шею. Она прихлопнула одного на лбу. А затем на руке, на лодыжке и возле уха. Выехала на дорогу и открыла окна.

– С меня хватит, Элмер. – Собака навострила уши. – Надоело грустить и злиться. Это всего лишь деньги, Элмер. Всего лишь чертовы деньги. Да, теперь у меня их нет. И мужа нет. Не знаю, почему он меня бросил, но это так. Пришла пора двигаться дальше. Я здорова. У меня есть подруги. Дочь. И скоро будет внук или внучка. Очевидно, мои ножки тоже еще ого-го. И у меня есть ты.

Пэм еще раз посмотрела на свой прежний дом. Теперь он казался ей меньше, чем раньше.

– С этого момента, Элмер, мы смотрим только вперед. Заметано?

Она потянулась, пожала ему лапу, включила передачу и поехала, не оглядываясь назад.

54. А предупредить ты не могла?

Последние полгода Гектору все труднее было выбрать, какую часть дня он любил больше всего. Ему нравился весь день целиком.

Он наполнил миски кормом, затем проверил доску объявлений и обнаружил, что еще четыре собаки обрели новый дом и хозяев и что только двух бездомных песиков привезли волонтеры. Задумка Бренды работала как часы, и было лишь делом времени, когда последний бездомный пес в округе обретет постоянное жилище. А пока все они в безопасности, накормлены и любимы.

Гектор помахал на прощание работникам и пошел по тропинке, ведущей к воротам. За ними раскинулась курортная часть их владений. Он миновал ряд маленьких домиков и успел посмотреть, как на горизонте солнце быстро опускается в воды Тихого океана. Из-за кокосовых пальм, окружавших патио, слышалась живая музыка, и Гектор посмотрел на часы. Конечно же, «счастливый час» в самом разгаре. Гектор обогнул фонтан у входа, прошел через просторный вестибюль и положил на стойку перед Андре два листочка бумаги. В потоке воздуха от потолочных вентиляторов их легко могло унести.

– Пара из четвертого номера забирает себе Рейнджера, того черного, помесь лабрадора, повезут с собой в Филадельфию. А жильцы шестого домика забирают бигля Скаута в Сент-Луис.

Андре кивнул, поправил очки и стал изучать документы.

– Здорово. Бренда будет счастлива. Я оформлю