Храмы веселья - Кейт Аткинсон

Некоторые хотели денег или что-нибудь продать ей, но многие хотели просто ее. Сегодня у нее бегали мурашки от ощущения, что кто-то смотрит в спину, но сколько бы она ни оглядывалась, никого не видела.

Где-то выли коты и слышался финал пьяной драки. Много пели и орали – конечно, поддатые, и Фреда пробиралась по переулкам, пытаясь избежать встречи с этими людьми, кто бы они ни были.

За ней и впрямь кто-то следовал – в медленно ползущей машине. Танцовщицы в клубе рассказывали истории о том, как девушек хватают на улице. К счастью, тут Фреда наткнулась на группу пьяных мужчин, и машина уехала. Фреда не очень хорошо разбиралась в автомобилях, но могла поклясться, что это та же машина, которая, как она решила, увезла Флоренс. «Вулзли-оупн-турер», – сказал продавец в автосалоне.

Кажется, Фреде не так уж и повезло – один из пьяниц схватил ее за талию и поднял, словно собираясь унести. Остальные не вмешивались, только стояли вокруг и смеялись.

«Неужели это никогда не кончится?» – подумала Фреда. Куда ни пойди, оказываешься просто какой-то безделушкой, игрушкой для кого ни попадя. Завтра же она раздобудет себе нож.

Ей удалось вывернуться из хватки пьяного и убежать. Мгновение она боялась, что стая погонится за ней и затравит, но, оглянувшись, увидела, что все пьяницы исчезли.

* * *

– Детка, все хорошо? – спросила Ванда, когда Фреда вошла. – Я не ложилась, дожидалась тебя. Сегодня на улицах какая-то дичь творится. Всякие странные типы шатаются. Заварю-ка я чаю, а?

«Мишура»

Рамзи надеялся, что хотя бы дурацкий «Детский праздник» даст ему свежий материал. Золотая молодежь – тупые лотофаги[110], но их бессмысленные излишества могут послужить источником едко циничной главы в «Эпохе блесток». Не говоря уже о возможности устроить кучу трупов, потому что кто-то же должен убить этих ужасных людей, пускай только на страницах книги.

Мимо Рамзи проехал женственный юноша, неуклюже втиснутый в большую детскую коляску, которую толкала нянька повышенной волосатости, смахивающая на пароходного кочегара. Юноша в ползунках, явно сшитых на заказ, сосал детскую бутылочку. Неподалеку девушка, которую Рамзи знал как дочь видного кабинет-министра, ползала по траве с соской во рту. Время от времени она вынимала ее, чтобы завопить «Уа-уа-уа!», словно зовя на помощь. В конце концов ее «спасла» другая нянька, на самом деле мужчина из Гвардейской бригады – Рамзи встречал его в «Сфинксе», – облаченный в форму няньки, очевидно реквизированную из Норлендского колледжа[111].

Нянька, которой эта форма принадлежала изначально, должна быть просто огромной, подумал Рамзи. Но среди нянек и впрямь попадаются великанши. У самих Кокеров в далеком шотландском детстве, задолго до рождения Китти, одно время была такая. Эту женщину-гиганта позже осудили за попытку убить кого-то из своих подопечных. На месте несчастной крошки легко мог бы оказаться один из детей Кокеров. «Удачно пронесло», – невозмутимо сказала Нелли.

«Детский праздник» проходил в огороженном частном саду перед одним из самых роскошных домов Лондона на Лаундс-сквер. Сад ярко освещали гирлянды лампочек, озаряя причудливый парад гостей, которые всё прибывали – в колясках, на самокатах и трехколесных велосипедах, в ползунках и слюнявчиках, с сосками во рту, размахивая погремушками, сжимая в руках разнообразных кукол, плюшевых мишек, игрушечные лодки и прочее, словно только что после налета на магазин «Хэмли». Очутившись в саду, гости катались на деревянных лошадках-качалках и самокатах, играли в серсо или по очереди ездили на жалких замученных осликах, словно пригнанных откуда-то из курортного города. Гости при этом вопили от восторга.

Рамзи держался в стороне от этого откровенного идиотизма. В широко разрекламированном (самим автором) романе Вивиана Куинна «Мишура» (от повторений название не становилось менее дурацким) речь идет о том, как «золотая молодежь тускнеет», что-то в этом роде, правда ведь? Если у Куинна получилось, то и у Рамзи тоже получится. А если он поторопится, то успеет первым, и все будут думать, что роман Куинна – просто подражание, ну или оммаж, что на самом деле было бы еще лучше.

Громко заревел осел (а может, один из гостей вечеринки – разница была малозаметной). Эти люди – эгоистичные болваны. Эдит однажды наткнулась на группу женщин того же круга – они ползали на коленях по грязному тротуару на перекрестке Севен-Дайалс. Тогда золотая молодежь увлекалась квестами с охотой за сокровищами. «Послушайте, – спросила одна из девушек, – вы, случайно, не видели чучело вомбата?» Хитрая Эдит мигом сориентировалась и сказала, что, по ее мнению, одно такое хранится в кладовой Тауэра. Получив эту наводку, девы с визгом помчались к набережной, как безумные фракийские менады в погоне за Орфеем.

«А в Тауэре правда есть чучело вомбата?» – спросила Китти. Она понятия не имела, что такое вомбат, и представила себе что-то вроде ром-бабы с лапками.

Наутро газеты сообщили, что группа представителей золотой молодежи едва избежала ареста, когда пыталась проникнуть в Тауэр, – очевидно, пранкеры, желающие похитить драгоценности британской короны. Их отругали и отпустили.

«А надо было отрубить им головы», – вынесла приговор Нелли.

Когда квесты приелись, омерзительная золотая молодежь перешла к устройству вечеринок – чем нелепей и вычурней, тем лучше. Вот как этот детский крик на лужайке с дресс-кодом из слюнявчиков, распашонок и чепчиков. Рамзи скорее умер бы, чем предстал бы в таком виде.

Конечно, не только золотая молодежь была одержима легкомысленными развлечениями. Вечеринки были повсюду, все время – «снежок» в Мэйфере, поездки целых толп любителей опиума на пароме из Вест-Энда в Лаймхаус, оргии в Сохо, коктейльные вечера в Найтсбридже и вакханалии всех видов за закрытыми дверями частных домов, как, например, костюмированное сборище на Пикадилли, куда Ролло водил Ширли накануне. Фишка этой конкретной вечеринки, по ее словам, заключалась в том, чтобы тебя как можно дольше не узнали, и для этого гости приносили с собой несколько смен костюмов.

Ширли, которая благодаря знакомству с Ролло вращалась в более изысканных кругах, чем остальные Кокеры, неделю назад посетила другую вечеринку на Пикадилли, где принц Уэльский начал вечер в образе «Красавчика принца Чарли», потом облачился в белый балахон ку-клукс-клановца, а закончил китайским кули. Три слепые мыши, пара белых страусов, лорд Блэндфорд в образе пловчихи, пересекшей Ла-Манш, лорд Берн в роли «обезьяны-невесты» под фатой, Уинстон Черчилль в виде Нерона.

– Декаданс на декаданс лезет и декадансом погоняет, – радостно сказала Ширли. – О, и, конечно же, там был твой друг Вивиан Куинн.

– Он мне не друг, – буркнул Рамзи.

* * *

Когда Рамзи прибыл, на «Детском празднике» все уже были сильно пьяны.