Храмы веселья - Кейт Аткинсон

– Так твой роман приняло издательство? – Рамзи решительно отказывался произносить дурацкое название.

– Нет, его никто не видел, ни единая душа. Я ни за что не сдам недоработанный текст. Он лежит на моем столе, ожидая финальной шлифовки. Это не проблема, он гениален, хоть себя хвалить не принято. Ты не сказал, нравится тебе мой костюм? Он называется traje de luces – «костюм огней». Ты бывал в Испании, Кокер? Ведь не бывал, да? Кстати, когда я был в Париже, у меня вышел интересный разговор о корриде с одним американским чуваком, фамилия Хемингуэй, он журналист и пишет рассказы. У него в этом году выходит роман, весь про los toros[114], к нему стоит приглядеться, он прославится…

– Иди в задницу!

– Вообще-то, я должен передать тебе сообщение от Аццопарди, – невозмутимо сказал Куинн. – Он тебя ищет.

– Небось денег хочет, – уныло сказал Рамзи.

– Это было бы слишком банально.

– Что тогда?

– Не знаю. Какой-то фант.

– Фант? Что это значит?

– Тебя, я полагаю, Кокер. Он, вероятно, хочет тебя. Ну, знаешь – старая королева желает пощупать молодого принца. Наверное, просто провести с тобой ночь в качестве оплаты.

Циничная маска Куинна соскользнула на миг, и открылось страдальческое лицо. Неужели Аццопарди имеет власть и над ним тоже? У Куинна странные вкусы, – возможно, Аццопарди помогает ему их утолить. Или шантажирует. Такой человек, как Куинн, прямо-таки напрашивается на шантаж.

– В любом случае мне пора, – сказал Куинн, возвращая на лицо маску озорного эльфа. – У меня колонка, ее нужно чем-то заполнить. Золотая молодежь сегодня превзошла себя в причудливых забавах. В детском крике на лужайке среди участников веселых игр был замечен Рамзи, младший сын известной владелицы ночных клубов Нелли Кокер. Как тебе?

– Не смей обо мне писать! – Рамзи наконец взорвался и ударил, но мимо, поскольку накачался «Материнским молоком». Удар пришелся в пустоту, а Куинн, на удивление легкий на ногу, ловко увернулся.

– Тебе лучше уйти, Кокер, пока ты себе чего-нибудь не повредил, – рассмеялся он. – В любом случае я возвращаюсь на праздник. Пинго обещал поиграть со мной в мяч. Или это был Бинго? Все равно, думаю. Я уверен, что матч выйдет просто огонь. Спокойной ночи, Кокер.

Он по-дурацки подпрыгнул и двинулся в направлении садов, которые они только что покинули.

Рамзи подумал, что мог бы убить Куинна. Ударить ножом в сердце и смотреть, как до Куинна доходит весь масштаб собственной глупости, пока жизнь вытекает из него по капле.

* * *

Как только Рамзи расстался с Куинном, начался дождь, и, как назло, ни одного такси не оказалось рядом.

Рамзи завернул за угол и заметил машину, припаркованную под фонарем, в свете которого блестел желтый кузов. Рамзи прекрасно знал, чья это машина. Он запаниковал и развернулся, готовый бежать, но, как в кошмаре, сам Аццопарди преградил ему путь.

– Куда-то собрались, мистер Кокер? – Он ухмыльнулся и погрозил Рамзи пальцем.

Этот жест каким-то образом был одновременно ужасно смешным и очень страшным. Расплата настигла меня, подумал Рамзи, его желудок взмыл ввысь, а затем рухнул в бездну. Аццопарди открыл дверь машины и сказал:

– Давайте прокатимся, мистер Кокер? У меня для вас радостная новость: я придумал, как вы сможете со мной расплатиться.

* * *

Аццопарди высадил Рамзи на том же месте, где подобрал, и уехал. Рамзи так ослабел, что ему пришлось сесть на бордюр, чтобы прийти в себя. Он пообещал Аццопарди выплатить всю сумму, сказал, что пойдет к Нелли и попросит у нее. (Даст ли она? Вполне возможно, нет.) Или к Нивену, у Нивена есть деньги, брат вытащит его из этой ямы. Ведь правда? Но нет, для всего этого уже слишком поздно, сказал Аццопарди.

Куинн ошибался – Аццопарди не вожделел Рамзи в качестве фанта. (Согласился бы Рамзи, если бы взамен ему простили долги? Этот вопрос остался без ответа.) Но в одном Куинн был прав – Аццопарди не хотел денег. Ему нужно было нечто гораздо более ценное. Ему нужны были бумаги.

Рамзи закурил, и, когда поднял взгляд от пламени спички, его внимание привлекло кое-что на другой стороне улицы. Снова та проклятая египетская мумия, с которой он столкнулся десять дней назад. Только она не ковыляла комично, как в прошлый раз, а шагала вполне целеустремленно в сторону Лаундс-сквер, будто опаздывала куда-то. На «Детский праздник», надо полагать, хоть и с нарушением дресс-кода. Кто бы ни был внутри всех этих бинтов, он, должно быть, очень любит свой ужасный костюм.

Фигура больше не внушала Рамзи сверхъестественной жути – разве можно бояться такого глупого костюма, подумал он. Но тут, словно услышав его мысли, мумия остановилась как вкопанная, повернулась и уставилась на него. Ее глаза были почти полностью скрыты бинтами, но все равно Рамзи чувствовал злобу во взгляде. А затем – о ужас! – мумия сошла с бордюра и двинулась через дорогу, приближаясь к Рамзи. Он не стал дожидаться, чтобы выяснить ее намерения, а кое-как поднялся на ноги и побежал.

* * *

Куинн медленно обходил Лаундс-сквер. Он тоже хотел проветрить мозги. Он употребил изрядно дури, и теперь ему становилось совсем нехорошо. Кто-то говорил, что сейчас попадается паленая дурь, и он подумал, не в этом ли дело.

А может, дело в том, что он чувствовал вину, – раскаяние было для него непривычным. Он добыл голову Иоанна Крестителя.

Он привез Рамзи в тот картежный притон в Белгравии по просьбе Аццопарди. Аццопарди, конечно, имел власть над ним. Тайно сделанные фото и всякое такое. Попади они в руки его коллег из прессы, и ему крышка. Он закончит свои дни в грязной мансарде в Сохо, живя на подачки какой-нибудь старой «королевы», или, что еще хуже, в родной глуши, в Кеттеринге, живя на подачки своих стареющих, пришибленных жизнью родителей.

Подошел кто-то в маскарадном костюме. Человек-невидимка. Или, скорее, египетская мумия, ведь сейчас все сходят с ума по Египту. Куинн предположил, что это мужчина – из-за высокого роста.

– Хороший костюм, – вежливо сказал Куинн, когда тот приблизился.

Он чего-то хочет от Куинна? Незажженная сигарета свисала у незнакомца изо рта, вернее, из дыры в бинтах, где, как предполагал Куинн, находился рот.

– Огоньку? – спросил Куинн. Мумия не ответила, но Куинн чувствовал, что нужно продолжить разговор. – Ты на «Детский праздник» идешь? – спросил он, кивнув на сады. – Они все там одеты как малыши. И ведут себя так же. Самая большая куча болванов в Лондоне.

Мумия заговорила, слегка приглушенно из-за бинтов.

– Прошу прощения, я не совсем расслышал.