Храмы веселья - Кейт Аткинсон

Спиртное подавали в кружечках с миленькими картинками, а бар был оформлен как манежик. Рецепт коктейля для этого мероприятия был якобы специально разработан барменом «Рица». Коктейль назывался «Материнское молоко» – крем-де-какао, джин, сахар и сливки, – и от одного названия Рамзи затошнило, особенно при мысли о собственной матери; хотя на самом деле только Нивен сосал грудь Нелли, остальные выживали как могли на «Кау энд гейт»[112] и детской смеси «Нестле»: Нелли решила, что и так достаточно обременена в жизни, чтобы на ней еще постоянно висел ребенок, вроде устрицы на скале.

Вопреки названию, напиток легко скользнул в горло Рамзи, коварно маскируя свое алкогольное содержание. В детскую кружечку много не нальешь, и он уже осушил «Маленькую мисс Маффет» и «Матушку Хаббард» и цеплялся за Мэри с ее барашком, как за спасательный плот. Пока ему – слава богу – удавалось избегать встречи с Памелой Бероун, хозяйкой праздника.

Как же отвратительно было бы это безумие его брату, подумал Рамзи, когда вокруг завели энергичную игру в салочки. Рамзи завидовал уверенности Нивена – у того за спиной был Пашендаль, придающий вес его клокочущему гневу, тогда как у Рамзи – только швейцарский санаторий и жгучее желание быть признанным на более широкой сцене. Или хоть на какой-нибудь.

Он укрылся в уединенном уголке живой изгороди, собираясь делать заметки. Теперь он повсюду носил с собой блокнот, хотя в этот момент был слишком пьян, чтобы написать что-нибудь связное, и заметки состояли в основном из многократно повторяющегося слова «ИДИОТЫ!» заглавными буквами. Проходивший мимо официант с подносом обнаружил Рамзи и невозмутимо спросил: «Еще „Материнского молока“, сэр?» Рамзи снял с подноса кружку «Джек и Джилл». «Как бы я организовал здесь убийство?» – подумал он. Вымышленное убийство, но тем не менее нужно как-то разложить его в голове, правда? Удушение в кустах, бомба на расчерченной сетке для игры в классики? Самый простой вариант – яд в «Материнском молоке».

Яд достать легко, нужно только пойти в аптеку или скобяную лавку и сказать, что у тебя крысы. Рядом с «Аметистом» как раз была скобяная лавка, часть тайного запасного пути на волю, и Рамзи решил завтра купить немного яда. Стрихнин, подумал он. Или мышьяк. Возможно, цианистый калий. Все эти слова звучали очень заманчиво. Он хотел знать, каково это – покупать то, что, по сути, является орудием убийства. Почувствует ли он укол вины? Но в покупке яда нет ничего незаконного, – в конце концов, у них действительно водятся крысы, и нельзя ожидать от Филлис, чтобы она и дальше продолжала забивать их до смерти сковородками, хотя, похоже, ей нравится это занятие, что самую малость пугало Рамзи.

До Рамзи очень медленно доходило, насколько он пьян. Он уже успел выпить почти все оглавление «Матушки-Гусыни», а также употребил пакетик дури за пять шиллингов, которым разжился перед приходом сюда. Он больше не был в безопасности в живой изгороди, поскольку на него вдруг напали люди с дурацкими именами вроде Банни, Бинго, Пинго и Понго, приняв за участника игры в прятки. Они вытащили его на открытое место, и потребовался короткий, но яростный раунд кулачного боя. Рамзи дрался не так хорошо, как Нивен, но в «Феттесе» занимался боксом, не всегда проигрывая, и, натренированный братом, не боялся встретить врага лицом к лицу, если не было другого выхода.

Праздник тянулся, и сад все больше напоминал бедлам. Когда Рамзи обнаружил, что помогает младшему дворецкому «большого дома» выдворять упрямого осла из библиотеки (нелегкий подвиг), он решил, что этот фарс ему больше не по силам. Он уже собирался смыться, но тут заметил приближение врага – его брали в клещи, причем Памела Бероун скакала к нему с левого фланга, а Вивиан Куинн приближался медленнее с правого, с обычной самодовольной усмешкой на лице. Куинн, как заметил Рамзи, был в костюме испанского матадора.

Требовались маневры для уклонения. Рамзи помчался через сад, и Памела, заливисто лая, погналась за ним. Ему пришлось преодолевать полосу препятствий из случайных предметов – бессердечно брошенных пупсов, полозьев от лошадки-качалки, коляски, сломанной во время гонок на тачках, – и он только что перепрыгнул через серию живых изгородей, как ловкий стипльчезер, и почти добрался до железной внешней решетки сада, когда запнулся на полном ходу о валяющийся игрушечный самокат и распластался на траве.

– Мой, я думаю, – сказал торжествующий Куинн Памеле Бероун, ставя ногу на растянувшегося Рамзи, как торжествующий охотник на крупную дичь. Или (да, действительно) матадор на побежденного быка.

Памела сдалась и потопала прочь. Рамзи казалось, что она слишком легко признала поражение. Он был рад, что избежал ее ухаживаний, но ему хотелось бы думать, что, будь он неравнодушен к кому-нибудь, он бы не сдался без борьбы.

– Ничего я не твой. И не твой тоже, – раздраженно сказал Рамзи, пока Куинн помогал ему подняться на ноги.

– Нет, ты прав, Кокер, ты не мой и не ее, – сказал Куинн. – Ты собственность Аццопарди.

* * *

– Как безумен род людской[113], а, Кокер? – сказал Куинн, когда они закуривали на краю площади.

– Почему ты одет матадором? Дресс-код был «младенец».

– Я потом иду в другое место, где будут взрослые.

– Кстати, о взрослых, Куинн, скажи, пожалуйста, почему ты бросил меня в «катране» на прошлой неделе? Мне любопытно, как это ты работаешь на побегушках у Аццопарди. Как лакей. Или комнатная собачка. Что это было – мальтиец заплатил тебе, чтобы ты притащил меня в Белгравию?

Куинн сохранял невозмутимость. Его было трудно оскорбить: он, казалось, воспринимал все слова Рамзи как комплимент.

– Я думаю, вся эта тема со злодейским преступным миром довольно заманчива, тебе не кажется? Аж до мурашек! – Он притворно задрожал, как бездарный актер. – Особенно если использовать это в романе.

Он сделал паузу, чтобы гарантированно произвести впечатление на Рамзи.

– Как я и сделал, знаешь ли.

«Нет!!!» – беззвучно взвыл Рамзи. У Куинна не было никаких прав на преступный мир, никакого понимания его, тогда как Рамзи жил в этом мире еженощно. Владел им. Но Рамзи ничего не сказал. Он не доставит Куинну удовольствия своим возмущением.

– Или для разоблачительной статьи, – беспечно продолжал Куинн. – «Таймс» заказала мне большую статью – у меня в редакции связи. «Злодеи, правящие лондонским преступным миром» – что-то в этом роде. Серьезная журналистика.

– Ты – серьезный журналист?

– Каждый из нас к чему-нибудь да стремится. Некоторые цели более достижимы, чем другие. Посмотри на себя, ты вот надеешься стать модным писателем. Удачи, что я могу сказать. – Куинн расхохотался и приобнял Рамзи за плечи.