Смертельный след - Андреас Грубер

– Для вас.

– И что это теперь значит?

– Лично я – несмотря на вашу вежливость и готовность сотрудничать – отпустил бы вас, – сказал Кинтана, – но мой начальник решительно против. И хочет, чтобы все было расследовано до конца, а до тех пор вы останетесь под стражей. – Он сунул руку в карман и достал ключ. – Но я могу снять с вас наручники.

– И это хорошие новости?

– Нет. Но ваших трех коллег из БКА – Мийю Накахару, Марка Крюгера и Сабину Немез – только что отпустили. – Кинтана расстегнул наручники.

«Значит, Кинтана и их арестовал. Снейдер глубоко вздохнул и потер запястья. По крайней мере, эти трое теперь свободны!»

– Спасибо.

– Уже при нашей первой встрече я понял, – сказал Кинтана, – что между вами и этой так называемой Анной Бишофф было что-то большее, чем просто мимолетное знакомство на воркшопе. Ее обморок на пляже был всего лишь притворством, верно?

– Конечно… – Прежде чем Снейдер успел продолжить, в дверь постучали.

Кинтана встал и открыл дверь камеры. Снаружи стоял коллега, который молча протянул ему телефон. Кинтана закрыл дверь, ответил коротким «Sí» и начал ходить по камере, внимательно слушая.

Снейдер не понимал ни слова из того, что говорил собеседник, но догадывался, что это немец, потому что Кинтана время от времени произносил короткое «Ja»1.

Наконец он включил громкую связь и положил телефон на стол перед Снейдером.

– Ваш начальник.

Более неподходящего момента для звонка трудно было представить.

– Алло, – прорычал Снейдер.

– Боже мой, Снейдер, во что вы опять вляпались? – прогремел из трубки голос Дромайера.

Снейдер не ответил.

– Что вы уже знаете? – спросил он вместо этого.

– Меня уже обо всем проинформировали Немез, немецкое посольство и коллеги в Пальме, – продолжил Дромайер. – Когда вы вернетесь в Германию?

Снейдер взглянул на Кинтану сквозь дым.

– Это может занять недели, потому что местные коллеги слишком глупы, чтобы найти одну конкретную звонившую!

– Не раздражайтесь, Снейдер.

– Я не раздражаюсь, – громко отрезал он. – Другие меня раздражают.

– Самое раннее – завтра, – сказал Кинтана, садясь за стол и наклоняясь к телефону. – Я сделаю все возможное.

– Хорошо, спасибо, – пробормотал Дромайер. – У нас остается всего один день до начала.

Кинтана бросил на Снейдера вопросительный взгляд.

– Но все уже началось, – возразил он. – Эти взрывы в Берлине и других городах…

– Это было лишь прологом, предупреждением, – пояснил Дромайер. – С тех пор полиция приведена в состояние наивысшей готовности. Тысячи сотрудников ведут расследование по всей стране.

Кинтана нахмурился.

– А зачем вообще было сделано это предупреждение?

Снейдер бросил окурок в стаканчик. Он понял, к чему клонит Кинтана.

– Хороший вопрос. Пока что все, чего они добились, – это ужесточение мер безопасности в Германии.

– Именно, – сказал Кинтана. – Разве это разумно с их стороны?

– Мы тоже задаемся этим вопросом, пока безрезультатно, – ответил Дромайер. – Комиссар Кинтана, поторопитесь с расследованием – Снейдер нужен нам дома. И, Снейдер, ведите себя прилично, ради всего святого! Мне пора на совещание.

– Adiós![43] – Кинтана потянулся через стол, закончил разговор и убрал телефон.

– Мне нужно отсюда выбраться, – сказал Снейдер хриплым голосом.

Кинтана встал и кивнул:

– Я знаю, но, к сожалению, убийство Рамоны не единственная наша проблема. Нам еще нужно найти убийцу мужчины с пляжа.

Снейдер насторожился.

– Его убили?

Кинтана снова кивнул:

– Мы обнаружили явные признаки борьбы…

Глава 80

Леа сидела в вагоне-ресторане французского поезда, который, следуя из Лиона, как раз пересекал границу со Швейцарией.

Было почти десять вечера, и примерно через пятнадцать минут она должна была достичь южной оконечности Женевского озера и в Женеве пересесть на поезд Швейцарских федеральных железных дорог, идущий через Берн в Цюрих. Этот путь – через всю Швейцарию до Австрии – был самым критическим отрезком всей поездки, ведь именно здесь она сначала покидала ЕС, а затем вновь в него въезжала.

Напряженно Леа смотрела на монитор над головой. Еще четырнадцать минут до Женевы.

– Нервничаешь? – спросила Камилла.

– Нет, – солгала она.

Говорить особенно тихо не было нужды, так как за последние четверть часа вагон-ресторан почти полностью опустел, остались лишь две пожилые дамы. И Леа было все равно, что подумают эти женщины, игравшие в карты и оживленно болтавшие на швейцарском диалекте.

Несмотря на пустой вагон, она так разложилась за столиком на четверых – кофейная чашка, тарелка с пирожным, журналы, салфетки и поясная сумка, – что ни у кого не возникло бы желания подсесть к ней.

Если она сосредотачивалась, то, несмотря на ярко освещенный вагон, сквозь собственное отражение в окне могла разглядеть пейзаж, проносящийся мимо. Леа подперла подбородок ладонью и прижалась носом к холодному стеклу.

За деревьями, полями и лесами время от времени появлялся берег Роны, вдоль которого тянулись рельсы. Вдали темнели горы – она узнавала их лишь потому, что на склонах, ведущих к вершинам, светились огни отдельных домов.

Она покосилась на дверь в соседний вагон, затем снова взглянула на монитор. Еще тринадцать минут.

– Не будь такой напряженной.

– Я не напряжена.

– Меня не обманешь. Расслабься! Для въезда в Швейцарию тебе не нужна виза, только действующий документ.

– А если будет выборочная проверка документов, и они по какой-то причине зарегистрируют мой паспорт?

– Мы почти в Женеве – а дальше ты совершенно спокойно проедешь через всю Швейцарию.

Да уж, совершенно спокойно! Леа допила последний глоток кофе и стала собирать с тарелки крошки от пирожного. Она как раз облизывала палец, когда за ее спиной с шипением открылась автоматическая дверь. Вздрогнув, она резко обернулась, но тут же с облегчением опустила напряженные плечи. Это была всего лишь девочка лет шести – в джинсовой юбке и куртке, с ленточкой в волосах, – вошедшая в вагон вместе с молодым пятнистым биглем коричнево-бело-черной масти.

Пес дергал поводок и пытался стянуть намордник, цепляясь мордой за скамейку.

– Спайк, сюда! Рядом! – позвала девочка на милом швейцарском диалекте и укоротила поводок.

Судя по всему, девочка ехала с теми самыми пожилыми дамами – они дали ей понять, что скоро им выходить. Пока женщины складывали карты, Спайк дотащил девочку до столика Леа и начал обнюхивать ее ногу.

– Смотри, как бы этот песик от радости тебя не описал, – предупредила Камилла.

– Ну и что, он же еще щенок.

– Мне вообще показалось странным, что ты кормила того бездомного пса у отеля. С каких это пор ты полюбила собак?

– С недавних. Собака, например, никогда бы меня не предала. Животные так много нам отдают.

– Да, особенно луковицы цветов, посаженные неделю назад…

– Не будь такой циничной.

– Ладно, ладно, –