Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Что! — воскликнул он, обернувшись к ней с раздражением, он был горд и не признавал никого выше себя в общественном отношении. — Разве ты считаешь себя выскочкой, если радуешься присутствию в твоем доме кого бы то ни было?

— Мне показалось, — ответила она, несколько обидевшись, — что ты сам выказал необыкновенное удовольствие, когда она была представлена тебе.

— Это может быть; я был рад видеть ее здесь, потому что ее отец один из самых влиятельных директоров в банке, в котором я скоро надеюсь стать президентом.

Он думал этим известием доставить жене особенное удовольствие, и действительно, оно загладило маленькую размолвку, возникшую в начале разговора. После торопливых расспросов, взаимных супружеских поздравлений обрадованная жена оставила мужа гасить свечи, а сама отправилась наверх угощать любопытную Серу свежими сплетнями.

А муж ее постоял несколько минут на том месте, где она оставила его, рассеянно глядя на великолепную анфиладу, находившуюся перед ним, до дальнего зеркала щегольской гостиной, думая, может быть, с гордостью о том, как скоро достиг он богатства и видного положения и в деловом и в общественном свете. Потом с торопливым движением и вздохом, которого не могли бы, кажется, вызвать его настоящие надежды, он погасил свечи, так что стало темно, и только слабый свет из передней показывал очертания мебели и высокую фигуру хозяина, стоявшего посреди комнаты, прижав руки ко лбу с горестью и отчаянием.

— Да, — шептал он, — человек ничего не может забыть.

Потом твердыми и спокойными шагами поднялся он на винтовую лестницу и, не останавливаясь, не оглядываясь, дошел до самого верхнего этажа, вынул из кармана ключ, отпер дверь, вошел и запер ее за собою. Это его кабинет, или приют, комната, скрытая от глаз, в которую никому не дозволено входить, тайна дома и для слуг, и для любопытной хозяйки. Что он там делает, не знает никто, но в эту ночь, если бы кто-нибудь полюбопытствовал послушать, то не услышал бы ничего, кроме скрипа пера. Он писал мисс Белинде, что в назначаемый им день он приедет за Поолой.

XII. Мисс Белинда выдвигает условия

Мисс Белинду несколько удивило предложение Сильвестра взять Поолу к себе. Она не ожидала такого результата от своих усилий; она надеялась только, что Поолу, может быть, поместят года на два в какой-нибудь хороший пансион. Она даже не совсем была довольна оборотом дела. По всему, что она слышала, ее племянница Уона была женщина легкомысленная, чтобы не сказать более, а у Поолы душа была слишком возвышенна и ее не следовало подвергать вредному влиянию пустого общества.

— Мы должны подумать дважды, — сказала она с горечью мисс Эбби, которая, напротив, была полна самых ребяческих надежд относительно результата, который внутренне приписывала своей искусной беседе с Сильвестером.

Однако, несмотря на свои сомнения, мисс Белинда начала делать необходимые приготовления. А для Поолы мысль увидеть большой город с дорогим другом, образ которого с раннего детства соединялся в ее душе со всеми понятиями о благородстве и великодушии, была не только радостной, но и вдохновительной. Конечно, она любила старушек, жертвовавших своими удобствами для се счастья. Но была затронута струна, которая лежит глубже признательности, и как ни был дорог ей милый старый дом, она не могла устоять от очарования слов, произнесенных глубоким выразительным голосом: «Дитя мое!», и ни одно место, даже самая волшебная страна, не казалось так привлекательно ее фантазии, как тот неизвестный дом, где вместе с кузиной Уоной она будет придумывать, как вызвать улыбку на грустных устах его хозяина.

Когда в назначенный день Сильвестер явился во второй раз в гротвельский коттедж, он нашел Поолу в восторге, мисс Эбби в радостных слезах, а мисс Белинду безмолвной и строгой.

Приписав это весьма естественному сожалению от разлуки с Поолой, он стал готовиться к отъезду, нисколько не подозревая ее настоящего душевного настроения, и это продолжалось до тех пор, пока она не сказала ему вечером после раннего чая, предварительно выслав Поолу из комнаты:

— Я желаю поговорить с вами, сэр, прежде чем вы увезете от меня предмет моих попечений и забот.

Он повернулся к ней с внезапным беспокойством и встретил ее твердый взгляд.

— Правила нашей жизни были очень просты, — продолжала она таким тоном, который принимала в те минуты, когда не была расположена ни к каким уступкам, — выполнять домашние обязанности, любить Бога и приносить пользу нашим ближним. Поола была воспитана в уважении к этим правилам простоты и чести. Что будет с этой невинной душой в вашем веселом городе с его пустыми удовольствиями и снисходительным взглядом на твердые устои жизни, мистер Сильвестер?

— Город — это громадный котел, в котором смешаны и добро, и зло, — ответил он твердо, но с каким-то затаенным волнением в голосе, которое не укрылось от проницательной старушки. Поола увидит, как больше дурного, так и добродетелей, чем если бы осталась в этом городке одна с природой, которую она так любит. Древо познания приносит два плода, мисс Белинда; разве это заставит вас не допускать к его ветвям эту девочку?

— Нет, сэр; я не так слабоумна, чтобы держать девочку на привязи, но я и не так неосторожна, чтобы пустить ее в неведомое море без кормчего. Ваша жена, — она замолчала и пристально посмотрела на него, Ваша жена, Уона моя родная племянница, — продолжала она, понизив голос, — и я считаю себя вправе говорить свободно о ней. Можно ли ей доверить присматривать за молодой девушкой, вступающей в новую жизнь? Я слышала, что она слишком увлечена светскими развлечениями.

Сильвестер покраснел, но, чувствуя, что от этой женщины правду скрыть трудно, ответил чистосердечно:

— Она такая же, какой была до замужества. Если она слишком любит свет, ее можно извинить, с самого рождения свет усыпал розами ее путь.

— Гм! — произнесла энергичная старуха.

Потом, опять сурово глядя в огонь, она продолжала:

— Еще один вопрос, мистер Сильвестер. Из искреннего ли участия к Пооле моя племянница соглашается взять ее к себе на неопределенное время? Я знаю, что это вопрос щекотливый, но теперь не время выбирать слова.

— Мисс Белинда, — ответил он, и голос его был тверд, хотя пальцы, лежавшие на ручке кресла, слегка дрожали, — я постараюсь забыть на минуту, что она моя жена, и откровенно признаюсь вам, что такой побудительной причины, какая заслужила бы ваше одобрение, нельзя ожидать от женщины, никогда вполне не сознававшей торжественную ответственность, налагаемую жизнью. Я не сомневаюсь, что она будет добра к Пооле, даже очень может быть, что