Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Пошли!

Это был Нагиса. Это он схватил мой рукав и шагал, таща меня за собой, так что у меня не было другого выбора, кроме как последовать за ним. Задыхаясь от быстрой ходьбы, я заметила, что мы успели много раз повернуть. Журналист не стал преследовать нас.

Через несколько минут мы уже стояли в переулке позади станции. Место это было унылое, застроенное лишь небольшими заводскими зданиями.

Я какое-то время стояла, уперев руки в колени, и пыталась отдышаться. Под нашими ногами расплывалась тень, которую мы вдвоем отбрасывали в тусклом свете далеких фонарей. Ничто, кроме нас, не двигалось, вокруг царила тишина.

– Насколько я помню, этот Сагами – тот самый парнишка, которого арестовали за убийство твоего отца?

Низкий голос Нагисы заставил меня удивленно посмотреть на него. Неужели он знает?..

– Это несложно узнать, если немного поискать информацию о твоей семье.

Мне стало еще тяжелее. Неужели мне предначертано все время быть жертвой?..

Сагами Сё. Тот самый парень, что убил моего папу десять лет назад.

По закону о малолетних правонарушителях четырнадцатилетнего убийцу не могли посадить в тюрьму, а потому его отправили в исправительную колонию для несовершеннолетних. Я знала, что он недавно освободился, – об этом мне рассказала Хина во время нашей последней встречи. Меня тошнило от одной мысли о том, что кто-то вроде него может вернуться в общество, а теперь он еще и куда-то исчез… Куда он сбежал и что замышляет?..

– Не думаю, что тот журналист знает больше, чем уже сказал, – произнес Нагиса, словно прочитав мои мысли. – Раз Сагами пропал, значит, его местонахождение никому не известно. Максимум, что он может знать, – когда преступника видели в последний раз. Ему надо было просто задержать тебя.

– Я понимаю, – ответила я, пытаясь восстановить дыхание.

Я прекрасно все осознавала, просто слова журналиста меня парализовали. Я никак не могла подумать, что могу услышать имя преступника именно сейчас. Воображение тут же нарисовало призрачную безликую фигуру Сагами, гордо шагающего где-то вдалеке по той самой дороге, на которой мы сейчас стояли.

Пока я молча рассматривала тень у себя под ногами, пытаясь успокоиться, Нагиса вдруг произнес с таким видом, словно его осенило:

– А вдруг Сагами причастен к делу твоей сестры?

Мои глаза расширились от удивления.

– Не может быть…

– Ну а что? Он же как-то скрылся, хотя, по идее, даже после освобождения из колонии должен был находиться под наблюдением. А раз Сагами умудрился сбежать – значит, от него можно ожидать чего угодно.

…Даже того, что он снова кого-то убьет.

Я ненавижу и презираю Сагами. Человек, совершивший убийство в подростковом возрасте, никак не может быть нормальным. Он точно больной на всю голову. Даже если все десять лет заключения его лечили, не думаю, что он мог исправиться. Даже после освобождения едва ли он способен влиться в общество. Вероятность совершения нового преступления крайне высока.

– Предположим, твою сестру убил Сагами, – задумчиво начал Нагиса. – Тогда получается, что ее убийство и обвинения в мошенничестве никак не связаны. В таком случае все эти слухи быстро улягутся. Кобаяси Хина ни в чем не виновата. Она лишь невинная жертва.

Все правильно, так и получается. Я верю в невиновность сестры. Но все-таки…

– Не может быть, – повторила я.

Разве могла моя семья дважды пострадать от рук одного и того же мерзавца?..

Причиной убийства моего отца десять лет назад, по словам самого Сагами, было его желание убить человека просто из любопытства. С моим отцом преступника ничто не связывало, до трагедии никто в нашей семье даже имени Сагами никогда не слышал. Пусть я его и ненавижу, но ему самому нас ненавидеть не за что. Получается, у него нет причин для убийства Хины.

Похоже, Нагиса думал так же.

– Пожалуй, – пробормотал он, и его тихий голос растворился в окружающем мраке.

Глава 10

С самого раннего возраста, сколько Сагами себя помнил, в его голове всегда крутились странные видения.

В лунном свете над черной речной водой нависает большая дуга деревянного моста. Его перила украшены расставленными на одинаковом расстоянии друг от друга шишечками. На одной из них легко стоит высокий стройный юноша. Одет он в светло-салатовый охотничий наряд эпохи Хэйан[366], и ветер развевает забранные в конский хвост волосы.

Вдруг на мосту собирается целая толпа людей, состоящая сплошь из крепких мужчин. Внезапно они разом набрасываются на юношу, стараясь стянуть его с перил. Но парень высоко подпрыгивает, не давая нападающим себя достать, и обнажает меч. Клинок, изгибом напоминающий брюхо сайры, сверкает в лунном свете. Спрыгнув на мост, юноша взмахивает мечом. Удар – и один из мерзавцев падает замертво. Новый взмах меча – и еще один противник повержен. Юноша с легкостью размахивает мечом, и нападающие один за другим падают, зарубленные. В этих видениях нет звука. Только загадочная мелодия, тихая, как шепот, играет где-то на фоне.

– Усивака, Усивака… – непрерывно звучит на фоне яростной схватки.

Если кому рассказать – его засмеют. Мол, ничего-то ты не понимаешь, Усивакамару[367] никогда так людей не убивал, а с прохожими на мосту Годзё[368] в Киото дрался Бэнкэй[369]. Усивакамару, наоборот, остановил его. Более того, дело было решено не дракой, а честным поединком один на один!

Если посмотреть объективно, то они, конечно, будут правы. Сагами просто насмотрелся каких-нибудь исторических фильмов по телевизору, вот воображение и разыгралось. Но для самого парня реальным был как раз тот воображаемый Усивакамару, именно картинка в голове была неоспоримым фактом. Именно им и восхищался Сагами. И во время еды, и когда играл, и вообще всегда, когда он не спал, в голове парня то и дело возникал образ юноши из видений. Впрочем, нет – во снах тот Усивакамару тоже появлялся постоянно.

Удар, еще удар… Усивака, Усивака…

При каждом взмахе меча клинок легко врезается в тело. Так же легко, как палочки разрезают камабоко[370]. И, рассекая плоть, сразу же вновь сверкает в лунном свете, как выныривающие из воды руки пловца.

Сагами постоянно воскрешал в памяти это ощущение. И его раз за разом обжигало желание убивать. Ему хотелось убить человека одним ударом, как тот юноша.

Этими мыслями он никогда ни с кем не делился. Даже в детстве он понимал, что есть вещи, о которых не должны знать даже родители. Но как бы он ни старался подавить свои желания, его чувства никак не утихали. Хуже того – теперь они заполняли все его