Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

стучали на камине, а ветер выл в трубе. Некоторые места она отмечала, и когда прочла все письма, опять взяла их и прочла снова эти места. Все они относились к главному вопросу, и поэтому я представлю их моим читателям.

«Ах, тетушка, я подружилась с милой девушкой, мисс Стьюйвесант, дочерью одного из директоров банка мистера Сильвестера. Я встретилась с ней довольно странным образом. Уона пожелала, чтобы я ездила верхом. Сама она слишком массивна для верховой езды, но говорит, хорошо смотреть, когда от дверей дома отъезжает амазонка с грумом; потом это будет полезно для моего здоровья. Мистер Сильвестер не отказывает ей ни в чем и обещал лошадей и грума, а меня отправил учиться в самый лучший манеж. Там я встретилась с мисс Стьюйвесант. Это маленькая, интересной наружности девушка, главная красота которой состоит в очаровательном выражении лица. С первой минуты нашей встречи она произвела на меня огромное впечатление. Ее голубые глаза смотрели с каким-то умоляющим видом, алые и нежные губы почти никогда не улыбались. В амазонке она казалась ребенком, но в обыкновенном платье удивляла своим сдержанным и женственным видом и гордой посадкой своей головки. Я садилась на лошадь, когда глаза мои встретились с глазами Мисс Стьюйвесант, и я никогда не забуду приятного удивления, отразившего на ее лице. Узнала ли она во мне друга, каким я надеюсь для нее стать? После мы были представлены друг другу мистером Сильвестером, который провожал меня в тот день. Он сказал ей: «Это Поола» таким тоном, что я догадалась, что он уже прежде говорил с ней обо мне, и действительно, она после объяснила мне, что была предупреждена о моем приезде. В этом первой встрече не произошло никаких откровений, которые вы часто называли ребяческими; с мисс Стьюйвесант трудно быть фамильярной, и только после нескольких встреч мы показали друг другу нашу взаимную симпатию.

Кузина Уона, с которой я, конечно, говорила о мисс Стьюйвесант, желала, чтобы я сошлась с ней поближе, но я знала, что мне нет никакой надобности стараться сделать это, наша дружба должна окрепнуть сама по себе без всяких усилий с моей стороны. Так оно и вышло. Мы теперь с мисс Стьюйвесант хорошие друзья, и я чувствую, что источник новой радости наполняет мое сердце.

Почему бронзовая фигура Роскоши, украшающая площадку, внушает мне какой-то страх, и мной часто овладевает какой-то трепет, когда я прохожу мимо нее? Я один раз даже оглянулась с испугом, точно кто-то дернул меня за рукав. Это глупость, и я извиняюсь, что упомянула об этом».

«Кузина Уона решила, что я никогда не должна носить цветных платьев. — «Только светло-серое, черное и матовое белое, то что может только выставить с выгодой цвет твоих волос и лица; а голубое или розовое все испортит». Я должна верить ей, потому что никто так, как она, не изучил важный вопрос о нарядах. Она позволяет мне только прибавлять к моему наряду золотые украшения, подаренные мне мистером Сильвестером. Но я думаю более о людях, которых увижу, чем о моем костюме, хотя люблю красивое платье, как фиалка любит свой яркий лиловый цвет».

«Я слышала знаменитого проповедника, и что я скажу? Сначала ничто, кажется, не могло бы разделить моей радости и моего удовольствия. Молодое деревцо, качаемое небесными ветрами, хранит безмолвие, как мне кажется. Но, тетушка, если мое ничтожество заставляет меня трепетать, то оно также заставляет меня чувствовать. Какие врата мысли открыл он мне! Мне кажется, будто мне показали путь, по которому ходят ангелы. Возможно ли, чтоб эти слова произносились каждую неделю в моей жизни, а я не понимала их? Это как будто океан открылся непривычным глазам. Не новые предметы открылись мне, а как будто старые сделались необыкновенно красноречивыми. С каким-то торжественным чувством видишь свои смиренные мысли подхваченными воображением великого разума и унесенными в области, о существовании которых и не подозревали. Я испытывала такую радость, что не могла не спросить мистера Сильвестера, не чувствует ли он, точно весь мир переменился с тех пор, как мы вошли в эти священные двери. Он не ответил мне радостным «да», как я надеялась, и хотя улыбка его была очень ласкова, я не могла не спросить себя с удивлением, какое покрывало иногда спускается между нами».

«Ах, тетушка, как мое сердце стремится иногда к мистеру Сильвестеру! Когда я вижу его сидящим с мрачным лицом среди того, что должно бы радовать и веселить его, я спрашиваю себя, вознаграждает ли приобретенное богатство все эти заботы и хлопоты. Но я замечаю, что он теперь веселее, чем, когда я только что приехала. Уона говорит, что он лишается того меланхоличного вида, который придавал ему такое изящество, но мне кажется, что мы могли бы перенести потерю такого сомнительного изящества ради улыбок, которыми он теперь время от времени одаривает нас».

«Точно будто чья-то рука схватила меня за горло. Кузина Уона говорила сегодня с мистером Сильвестером таким тоном, что сердце мое замерло. А между тем она сказала только: «Делайте как знаете, мистер Сильвестер!» Но как она сказала это! Неужели в языке этих томных женщин скрывается яд? Я всегда думала, что она, по своему беспечному характеру, не может ни чувствовать гнева, ни обнаруживать его, но прыжок змеи тем смертельнее, чем дольше она нежилась на солнце. О! Извините меня, что я делаю такие страшные намеки. Но если бы вы видели и слышали вздох мистера Сильвестера, когда он повернулся и вышел из комнаты!»

«Мистер Бёртрем Сильвестер пробудил мое глубокое участие. Его дядя рассказал мне его историю, которую я не считаю себя вправе повторить, но она возбудила во мне странные мысли и ощущения. Он любит какую-то неизвестную для нас особу, и это окружает его в моих глазах каким-то ореолом, который вы, может быть, найдете фантастическим, но перед которым я считаю себя обязанной благоговеть. Он не знает, что мне известна его история. А я желала бы, чтоб он знал и позволил мне высказать слова, готовые сорваться с моих губ, когда я его вижу и слышу его игру».

«Есть минуты, когда мне хочется вернуться в Гротвель. Это когда кузина Уона возвращается из лавок с дюжиной свертков, или, когда у нее побывает мистрис Фицджеральд или другие такие же светские знакомые. Атмосфера дома после этого становится на несколько часов слишком тяжелою для дыханья. Я должна уйти и освежить голову прогулкой».

«На то место, где висел портрет кузины Уоны, повесили картину Мейсанье; и