Тень над музеем - Кирилл Андреевич Сафонкин

таблицу, которую незаметно сфотографировала в офисе фирмы; в списке «41» значился как «Вертум Клин Транс». Странное название для охранной фирмы, больше похоже на транспорт. Она стала искать в открытых базах: «Вертум Клин Транс» не было. Зато нашёлся «Вертум Клин» – клининговая компания с адресом на окраине и учредителем по фамилии **Крылов**. И ещё один кусок пазла сел на место: инициалы «В. К.» Анна быстро составила заметку: «Крылов, клининг -> ширма для транспорта/охраны. Связи с музеем? Контракты?» Сразу пришла мысль: такие «клиниги» часто получают доступ в любые помещения под видом уборки. А доступ – это ключи и коды.

Она позвонила Марине.

– Вы? – голос директора был уставший.

– Да. Слушайте: у вас договор на уборку с кем?

– С прошлого года – «Вертум Клин». Почему вы спрашиваете?

– Потому что их инициалы на накладной. И их люди, похоже, ходят к вам в подвал.

В трубке повисла тишина.

– Господи… – выдохнула Марина. – Этот контракт навязали «сверху». Сказали – меньше проблем, больше чистоты. Анна… я ничего не подписывала без отдела закупок.

– Кто конкретно курировал?

– Зам по хозяйственной части. Фамилия… Демидов. Он работал при прошлом директоре и остался.

Анна записала: **Демидов – связующее звено**.

К полудню она уже стояла у дверей «Вертум Клин» на окраине. Маленький офис, стеклянная дверь, за ней – секретарь, слишком строгая для клининга. На стене – сертификаты, распечатанные на дешёвой бумаге, и фотографии чистых залов. Один снимок показался Анне знакомым: музейный коридор, эти же колонны, эта трещина на плитке. Подпись: «Глубокая уборка, февраль». Значит, доступ был.

– Ваш директор на месте? – спросила Анна, показывая удостоверение.

– По записи, – ответила секретарь. – Вас как представить?

– Морозова.

Пока та уходила «уточнить», Анна заметила на стойке тетрадь для посетителей. На последней странице торчал уголок накладной – с тем самым штампом. Она не стала рисковать и брать, только сфотографировала номер полностью. Коды сходились с обрывком у неё в кармане. Из кабинета вышел мужчина лет пятидесяти, плотный, с короткой стрижкой и спокойным выражением лица.

– Крылов, – представился он. – Слушаю вас.

– Я веду частное расследование, связанное с музеем. У вас контракт на уборку его помещений?

– Да. Стандартная история. В чём вопрос?

– Ваши сотрудники ночью были в технических зонах музея.

– Ночью мы не работаем, – ответил он, не моргнув. – Это прописано в договоре.

– Значит, кто-то использует ваш «бренд». Или ваш персонал подрабатывает. – Анна выдержала паузу. – Я передам видео, если понадобится.

В глазах Крылова едва заметно дрогнул интерес – и тут же исчез.

– Передавайте куда считаете нужным. Мы работаем по закону.

«Хороший камень, – подумала Анна. – Гладкий, без зацепок». Но даже гладкие камни оставляют мокрый след. На выходе ей позвонила Марина.

– Нашла Демидова. Он сегодня во второй половине дня уезжает в мэрию с отчётами. Если хочешь поговорить – приходи до трёх.

– Буду.

Демидов оказался сухим, нервным мужчиной в вязаном жилете. Он встретил Анну в тесном кабинете, заставленном папками.

– У меня мало времени, – сказал он, сразу складывая руки на груди. – Что нужно?

– Несколько вопросов по контракту «Вертум Клин». Кто согласовывал доступ в технические зоны?

– Что за формулировки… Доступ по регламенту. Уборка – утром и вечером. Никаких «ночью». – Он заторопился, но голос выдал раздражение.

– Вчера ночью ваши «уборщики» были в подвале. – Анна положила на стол распечатанный кадр с маркировкой «2/3» и штампом.

Демидов вздрогнул так, будто кто-то ударил током. Потом взял себя в руки:

– Фальшивка. – Он попытался отодвинуть фото, но руки дрогнули.

Анна спокойно смотрела на него. Пауза натянулась.

– Если это фальшивка, – сказала она мягко, – то вы не возражаете, что я передам материалы в полицию и прессу?

– Делайте что хотите, – выдавил он. – Я ничего не знаю.

Но, когда она вышла в коридор, её окликнул шёпот. Демидов догнал её у лестницы, оглянулся и быстро сунул тонкий конверт в руку:

– Я ничего не подписывал ночами. Но мне прислали список «допусков». Там есть фамилии. Я устал отвечать за других. – Он развернулся и ушёл так быстро, будто боялся погони. В конверте были копии бейджей на внеплановый доступ: четыре фамилии, среди них – «Ильин И. П.» Анна замерла. Илья? Экскурсовод? Инициалы совпадали, но фамилия – «Ильин», а не «Илья». «Илья» мог быть сокращением. Или совпадением. Она перечитала список: ещё три имени – двое из «Вертум Клин», один «подрядчик охраны» без названия компании. Вечер подкрался быстро, как прилив. Анна снова была возле музея, скрывшись в тени сквера. Она знала: за третьим ящиком вернутся. Небо темнело, туман вновь густел. Фонари рисовали на влажной плитке круглые лужицы света. Служебная дверь приоткрылась, выпустив полоску жёлтого света. Внутрь проскользнули двое – те же силуэты. И третий, высокий, в длинном плаще. Его шаги были тяжёлыми и ровными. Это был не «уверенный» – этот двигался как человек, привыкший отдавать приказы.

Анна включила камеру на телефоне и подошла к окну подвала, где решётка держалась на двух ржавых шурупах. Сквозь щель было видно, как они открывают люк и спускаются вниз. Голоса гулко отражались от кирпича.

– Этот – в машину директора, – сказал высокий. – Без задержек. Маркировку снимите. Никаких следов.

«В машину директора» – у Марины? Или «директора» в другом смысле? Анна поняла: сейчас лучше не путать логичные слова с должностями. Но фраза впилась в память. Они подняли ящик втроём. В этот момент высокий повернул голову, и в тусклом свете Анна увидела часть лица: резкая скула, шрам у губ, короткая стрижка. Этого лица она не видела в музее. Но что-то в нём было знакомым – может, из новостей, может, из архивных фото. Она тихо щёлкнула камерой. Когда они скрылись за дверью, Анна метнулась к двору – увеличить расстояние, остаться тенью. Груз ютился в тёмном фургоне без номеров. Дверь захлопнулась, мотор зарычал. Машина тронулась, уходя в туман. Анна успела снять заднюю створку, где в грязи отпечаталась ладонь с характерным шрамом на большом пальце – такой же у высокого. Картинка дрожала, но детали читались. Телефон вибрировал в руке: новое сообщение с того же неизвестного номера.

«Ты действительно не понимаешь?»

Анна набрала ответ впервые: «Зато это – про меня.» И нажала «отправить».

Дома она свела в одну линию всё, что было:

– Видео ночной передачи.

– Инициалы «В. К.» и клининг «Вертум Клин».

– Демидов и его «список допусков».

– Неизвестный высокий со шрамом.

– Фура без номеров, третий ящик «3/3».

– След прожектора с «К».

Она распечатала фото высокого, повесила на стену рядом с именами. Подписала: «Шрам. Возможно: охрана/ветеран. Проверить: ЧОПы, бывшие военные, подрядчики мэрии». Под фото прикрепила копию «бейджа» Ильина. Рядом