Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

Едва услышав, какие с его уст слетели бестактные слова, как Мэттью вздрогнул. Однако леди Шарлотта осталась невозмутимой.

– Разве Александр не объяснил вам? – Она перевела вопрошающий взгляд на брата, о присутствии которого Мэттью почти забыл.

Александр невинно пожал плечами.

– Я хотел сделать ему сюрприз.

Леди Шарлотта закатила глаза в адрес близнеца, после чего наклонилась к Мэттью. И вновь его проклятое сердце упорно сопротивлялось подчиняться привычному ритму. Он готов был поклясться, что оно пустилось вскачь, хотя прекрасно понимал, что это физиологически невозможно. Едва теплое дыхание Шарлотты коснулось его уха, как сердце врезалось в грудную клетку с силой тарана.

– Хозяйки Уик обустроили эту комнату для проведения дебатов между полами. Я уже несколько недель привлекаю сюда женщин. Она пользуется настоящим успехом, вы не находите?

Оцепенев от изумления, Мэттью окинул взором чужеродное помещение, примыкающее к знакомой ему кофейне. Оно походило на элегантный салон, напичканный всеми правилами светского этикета, неподвластными его разуму. Мужчина посвятил жизнь изучению физического строения человеческого тела и мира природы, но человеческая психика так и осталась для него недосягаемой.

– Я тайком начала посещать «Черную овцу». Матушка считает, что мое частое отсутствие связано с визитом к подруге Каллиопе. Готова поклясться, что чувствую в этом месте дух моей бабушки и тетушки. Именно так мне видится салон под их руководством. Неудивительно, что мужчины вечно пропадают в кофейнях. – Губы леди Шарлотты оказались столь близко к плоти Мэттью, что тот ощутил исходящее тепло от ее тела. Кожу пронзили колючие мурашки, грозившие достичь самой шеи. Присутствие леди Шарлотты не просто было игрой воображения или даже аномалией, а новой реальностью.

Излюбленное место Мэттью, служившее ему убежищем от тягот городской жизни, только что превратилось в его преисподнюю… и его Элизиум[8].

Глава 4

Мэттью Тальбот выглядел именно таким, каким его запомнила Шарлотта, и в то же время поразительно непохожим на себя. Она считала его скромным, добродушным человеком, который никогда не противился вмешательству сестры своего друга в их мальчишескую компанию на время школьных каникул. Шарлотта, несмотря на годы, проведенные в обществе Мэттью, почти ничего не узнала о нем, за исключением его необычной привычки сливаться с пейзажем и детства, проведенного в отдаленном шотландском поместье его отца.

И хотя Шарлотту бесконечно обучали искусству беседы ее няня, гувернантка и мать, она не сумела вырвать Мэттью из его несокрушимой крепости молчания. Впрочем, честно говоря, девушка и не прилагала к этому особых усилий. Ее всегда переполняла радость от возвращения брата домой, и она искренне наслаждалась тем, что не приходилось делить их разговоры с посторонним человеком.

Казалось, в этот момент Мэттью изо всех сил старался сложиться пополам и раствориться в обивке дивана. Ему не раз удавалось проделать такой трюк, невзирая на его огромный рост. Но сейчас Шарлотта не намеревалась позволить ему исчезнуть на заднем плане.

Она нуждалась в нем. Отчаянно.

Тайная комната в «Черной овце» открылась две недели назад, а Шарлотте так и не посчастливилось выведать хоть какую-то мерзкую правду о виконте Хоули, отчего страх перед предстоящей помолвкой крепчал с каждым днем. Более разношерстные клиенты пока не отваживались заглянуть в «женское логово», как они прозвали новую комнату. О гнусных уголках Лондона Шарлотта имела не больше сведений, чем раньше.

Девушка, не располагая другими средствами, попробовала добыть сплетни о лорде Хоули через аристократок, разузнавших о «Черной овце» благодаря распространившимся шепоткам. Шарлотта верила, что в кофейне дамы, проникнувшись непринужденной атмосферой, которой были лишены гостиные их родителей или мужей, разговорятся. Она не прогадала, но и ничего полезного из слухов не извлекла. Единственное заслуживающее внимания упоминание касалось леди Гринвейл, которой вторая жена Хоули приходилась сестрой-близнецом. После ее трагической смерти графиня Гринвейл начала негласно пропагандировать радикальные идеи относительно расторжения брака. Шарлотте страстно хотелось пообщаться с этой женщиной в «Черной овце», где им представился бы шанс побеседовать без лишних церемоний, но она не могла просто послать ей письменное приглашение. Вместо этого девушка поручила знакомым графини сообщить ей об их подпольном заведении.

Однако леди Гринвейл еще не посещала «Черную овцу», и даже если это произойдет, то нет никакой гарантии, что женщина предоставит важные сведения. Поэтому сейчас Шарлотте было проще всего выяснить о преступлениях виконта Хоули через его младшего брата.

Александр, к великому ее сожалению, наотрез отказывался допрашивать Мэттью от лица Шарлотты. Он настаивал на том, что будь у его лучшего друга доказательства, то добропорядочный врач заявил бы о свершенных Хоули преступлениях. Александр четко дал понять, что не желает, чтобы Шарлотта занималась расследованием злодеяний Хоули. Он пообещал, что сам будет вести дело, и уклонился от раскрытия Шарлотте каких-либо подробностей.

Но ей порядком надоело, что окружающие распоряжаются ее судьбой, и она не собиралась безропотно ждать. С каждой минувшей секундой приближалось возвращение герцога Лэнсберри и неизбежное заключение помолвки. Не исключено, что Мэттью подметил нечто, показавшееся ему незначительным… или, возможно, добрый доктор не был столь добропорядочен, как полагал Александр. В конце концов, Хоули приходился Мэттью родным братом, пусть и виконт, по мнению Александра, обладал чудовищным характером. Зачастую люди руководствуются нелогичным и неистребимым инстинктом защищать членов семьи.

Улучив момент, когда Александр отошел принести им кофе, Шарлотта вознамерилась пустить в ход весь свой талант и расспросить сдержанного Мэттью, который в попытках сделаться невидимым потерпел сокрушительное поражение. Шарлотта обнаружила, что хорошо понимает Мэттью, хотя обосновать мелькнувшие вдруг догадки она была не в силах. Стоило ему усесться в кресло, как ее охватило странное, колючее тепло. До сегодняшнего дня она не допускала мысли, что весьма приятный Мэттью может оказаться тем человеком, из-за которого на ее щеках вдруг вспыхивает стыдливый румянец. И все же головокружительное предвкушение овладело ею, оттеснив тягостное ощущение обреченности.

– Путешествие пошло вам на пользу, – прервала молчание Шарлотта, стремясь определить все изменения, произошедшие с Мэттью за минувшие годы.

Неожиданно широкие плечи Мэттью вздрогнули, а серые глаза расширились, стоило ему повернуться и в упор посмотреть на девушку.

– Правда?

Воспользовавшись случаем внимательно рассмотреть не только профиль молодого человека, Шарлотта постучала пальцем по подбородку. Прежде бледная кожа Мэттью теперь приобрела золотистый оттенок. Его цвет лица навевал воспоминания о ленивых днях в садах Фалькондейл-Холле, когда весенняя прохлада уступала место настоящему летнему теплу.

– Вы много времени проводили на свежем воздухе? – спросила Шарлотта.

– Да. Довольно много. – Мэттью заметно сглотнул, и Шарлотта проследила за движениями сухожилий на его шее. Он утратил