Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– Ты пришел сюда для того, чтобы оскорблять меня смешанными метафорами? В таком случае ты, видимо, ведешь довольно унылую жизнь, – заметил Мэттью, не теряя спокойствия в голосе, хотя он нарочно подначивал Хоули. Мэттью собирался выяснить, какие именно намерения у его брата в отношении леди Шарлотты. Желал ли он этого союза так же решительно, как и их отец? Ведь чем сильнее Хоули интересовался леди, тем в большей опасности она находилась.

Хоули улыбнулся. Правда, она получилась не очень доброй, впрочем, у такого развратника подобных улыбок не имелось в арсенале.

– Едва ли, Мэт. Ты как полузабытый мячик из детства. Время от времени тебя забавно попинать, но интерес быстро угасает. Истинная причина, побудившая меня подняться, а не нежиться долго в постели – это леди Шарлотта.

Мэттью предпочел бы уклониться от прямой конфронтации, но его пальцы непроизвольно сжались в кулак, а нутро сковало застарелое чувство вины. Пусть он и вырвался из-под гнета брата, но его жестокость по-прежнему терзала других. Он изо всех сил пытался уличить Хоули в кровожадных наклонностях, но у монстра нашлись и средства, и изворотливость, позволившие стереть улики свершенных злодеяний.

Увидев сжатую в кулак руку Мэттью, Хоули разразился смехом. По коже Мэттью прокатился мерзкий звук, вызвавший давние воспоминания. Виконт издавал тот же смешок, пока отрывал крылья бабочкам, за которыми Мэттью мирно наблюдал. Тогда их средний брат крепко удерживал Мэттью за плечи, вынуждая его смотреть на глумление над невинным насекомым.

Хоули неизменно привлекали красивые вещи… которые можно было уничтожить в угоду своим низменным утехам.

– Полагаю, наш мессир[10] еще не разъяснил тебе свои планы, – неестественно медленная манера речи Хоули ускорилась, и Мэттью отчетливо расслышал в ней шипение, порожденное нечестивым предвкушением. Хоули выдержал паузу, но, не дождавшись ответа Мэттью, виконт снова захихикал. – О, значит, я прав. Отец ничего тебе не рассказал. Стоит ему пригубить вина, как он тут же начинает разглагольствовать о том, что ты подменыш.

Мэттью воздержался от мысли сжать челюсти.

– Отец частенько пребывает в нетрезвом состоянии, и его потустороннюю теорию, которая не имеет под собой никаких оснований в естественном порядке вещей, трудно отнести к надежно оберегаемым секретам.

– Я согласен, верования отца принадлежат давно минувшим временам. Его вряд ли можно назвать образцом современного просвещения, но иногда в этих старомодных суждениях просачиваются и свои достоинства.

Не намекни старший брат на предстоящий брак по расчету, то слетевшие с уст Хоули «современное» и «просвещение» в другой раз позабавили бы Мэттью. Однако сейчас мужчина не чувствовал ничего, кроме острой, почти неистовой нужды положить конец забавам Хоули раз и навсегда.

– Я не в курсе, поскольку герцог не горит желанием делиться со мной своими откровениями, на что ты не преминул обратить внимание всего минуту назад. – Загнав эмоции вглубь, Мэттью с бесстрастным выражением лица притворился, что не осведомлен о планах отца. Если Хоули выяснит, что Мэттью связан с леди Шарлоттой дружбой с ее братом-близнецом, то девушке не поздоровится.

– Отец договорился о моей женитьбе. Герцог Фалькондейл искренне рад, что скоро в его семье появится другой герцогский наследник. Не удивительно, что он хочет закрепить наследие не только по мужской линии, но и по женской, учитывая жалкое состояние родного наследника Фалькондейла.

Мэттью качнулся в сторону брата, понадеявшись, что черты его лица отражали притворный шок, а не ужас, накатывающий всякий раз при мысли, что бедная Шарлотта станет супругой этого чудовища. Хоули, разодетый как расфуфыренный павлин, поднялся в своих украшенных пряжками туфлях и защелкал ими по полированному паркету, выпятив широкую грудь.

– Она будет моей самой красивой женой, не правда ли? – Хоули лениво перевел взор с Мэттью на леди Шарлотту и медленно оглядел ее фигуру, отчего с каждым рассмотренным дюймом его рот искажался в ухмылке.

Мэттью пристально изучал леди Шарлотту вместе с братом, но не глазами манипулятора, а наблюдателя. Напряжение вокруг ее зеленых глаз заметно усилилось, из-за чего натянутая улыбка чуть ослабла. Она настороженно наблюдала за Хоули, в ее взгляде читалось беспокойство, а тело сковала тревога. Девушка напомнила Мэттью пантеру, которую он подстерегал в лесах Америки. Бесшумная, бдительная, готовая к атаке или бегству в зависимости от ситуации. Леди Шарлотта обладала свирепостью и высоким интеллектом, что позволило ей распознать затеянную на нее охоту.

– Мне не попадались объявления о помолвке, – произнес Мэттью с невозмутимостью, которой он, безусловно, не испытывал.

– Мы ждем возвращения отца из Шотландии, – сказал Хоули, – но это формальность. Все уже согласовано.

– И леди дала согласие? – спросил Мэттью, и слова вырвались у него прежде, чем он успел обдумать их. Хоули неизбежно расценит услышанный вопрос как вызов, а Мэттью в последнюю очередь хотел спровоцировать еще больший интерес к леди Шарлотте.

Хоули резко повернул голову в сторону Мэттью.

– Ты никогда не упоминал, какая прекрасная сестра у этой язвы Александра. Теперь понятно, почему ты предпочел утаить такую жемчужину для себя, хотя она и не обратила бы на тебя никакого внимания.

– Я не настолько глуп, чтобы предположить, что такая девушка глянет в мою сторону, – тихо признался Мэттью. Несмотря на очевидный интерес леди Шарлотты к нему с тех пор, как он столкнулся с ней в «Черной овце» несколько дней назад, но это была чистая правда. Ему бы все равно пришлось произнести эту горькую истину. Хоули всегда с удовольствием разрушал дорогие сердцу Мэттью вещи, и чем меньше сложившаяся ситуация походила на соревнование, тем лучше.

Как бы Мэттью ни был противен этот разговор, но Хоули, сам того не подозревая, предоставил ему шанс разузнать о предыдущих женитьбах брата. Скорее всего, тот не станет разглашать детали, но, возможно, выдаст незначительные на первый взгляд факты.

– Если отбросить личность твоей избранницы, не кажется ли тебе, что искать другую невесту пока слишком рано? Последняя леди Хоули скончалась всего полгода назад. – Мэттью держался непринужденно, но пристально следил за поведением брата.

В глазах Хоули промелькнул едва различимый отблеск чего-то омерзительного. Наверное, Мэттью не разглядел бы этого, если бы в прошлом не познал на себе всю глубину бессердечия брата. Спустя мгновение Хоули затаил свои истинные наклонности под волной напускной печали. Ему даже удалось выдавить из себя слезу.

– Несмотря на несчастья, постигшие меня в предыдущих браках, я обязан выполнить долг и произвести наследника, – в голосе Хоули идеально прозвучали решительность и угрызения совести. Он прибегал к точно такому же тону,