Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

Леди Шарлотта взглядом предложила ему пройти в небольшой альков у окна, скрытый от посторонних глаз. Он тотчас повиновался, но вряд ли одно мгновение в одиночестве поспособствует обретению душевного равновесия. Ему оставалось двигаться на ощупь, как это происходило на первых лекциях.

Леди Шарлотта, к его изумлению, потянулась к нему, заслонив свои движения от чужих взоров дорической колонной. По мере приближения ее розовых губ и без того учащенное дыхание Мэттью перешло в прерывистое. Сердце пронзило пусть и болезненное, но невероятно восхитительное предвкушение. Казалось, что орган сжимался все сильнее и сильнее, пока сквозь открывающиеся трещины струилось что-то яркое и горячее.

Прежде чем он осмыслил происходящее, ее бледные изящные пальцы метнулись вверх и заправили за ухо выбившуюся прядку волос. Отступив назад, она одарила его самой очаровательной и дружелюбной улыбкой. Тело Мэттью, вопреки легкой досаде, начало источать энергию, о природе которой он не имел ни малейшего представления.

– Ваша прядь нависала над глазами.

Но сейчас не только его волосы были в беспорядке. После долгих лет, в течение которых он и двух слов не мог связать в ее присутствии, Мэттью сглотнул, и речь полилась рекой.

– Это происходит постоянно. Полагаю, по моей вине. Я не отращиваю длинные волосы, чтобы их можно было правильно уложить, из-за продолжительного пребывания в дикой местности. Приходится часто расчесывать. Ну и, разумеется, слишком много времени провожу за микроскопом. В шерсти и волосах живет огромное количество крошечных существ. Вошь, к примеру. Блохи. И клещи тоже. И…

Вот черт! Он рассказывал леди Шарлотте о вшах? И не просто рассказывал, а лепетал.

Излишнее тепло в теле Мэттью сменилось стыдливым румянцем. На лице леди Шарлотты, как ни странно, читалось скорее радость, чем отвращение. Поразительно, однако ее веселье, вызванное неопрятным видом мужчины, не носило оскорбительный характер, а скорее имело… он осмелился предположить… толику нежной привязанности.

– Не меняйте ничего в своей прическе. – Леди Шарлотта подмигнула. – Мне очень нравится ее поправлять.

Не переставая лучезарно улыбаться, она мотнула головой в знак того, чтобы он последовал за ней на помост. Мэттью подчинился, по-прежнему пребывая в оцепенении. Мужчина смутно расслышал, как она представила его собравшейся толпе и назвала написанную им книгу. На сей раз, вглядываясь в лица, он увидел размытое пятно, а разум охватило пьянящее волнение.

Поправив его выбившийся локон, леди Шарлотта каким-то чудом усмирила закрутившиеся в спираль переживания Мэттью. Он сжал в руке экземпляр о диких кошках Каледонии и чуть улыбнулся присутствующим.

Леди Шарлотте Ловетт нравилось поправлять его волосы, и она не возражала против болтовни о вшах.

Довольная ухмылка Мэттью стала еще шире.

Глава 6

Выступление Мэттью произвело непредвиденный фурор. Шарлотта не предполагала, что этот немногословный мужчина был виртуозным оратором, увлекательно рассказывающим о тайной жизни лесного существа. Его неутомимый интерес к дикой кошке вносил в лекцию непревзойденный шарм. Теперь он перестал спотыкаться о слова, в отличие от предыдущего посещения салона много лет назад.

Шарлотта отметила, что мужчина обладал потрясающим голосом. В нем слышался не глубокий бас, а теплый баритон, напоминавший дружелюбное потрескивание костра, приглашавшего слушателя присесть и остаться на некоторое время. Правда, стоило Мэттью завести речь о помете, как Шарлотта обнаружила, что несколько женщин и кое-кто из мужчин заметно побледнели. Мать Шарлотты послала ей многозначительный взгляд, требуя изменить направление его выступления, но девушка не собиралась перебивать докладчика. Наблюдать, как озарялось лицо Мэттью, пока тот рассуждал о способах определения основных источников питания неуловимого зверя, оказалось слишком завораживающим зрелищем. Его восторг заразил девушку, вселив в нее смелость не повиноваться приказу матери.

– В ходе наблюдений выяснилось, что основу их рациона составляют кролики, полевки… – продолжил Мэттью, чей глубокий голос переполнял энтузиазм.

– И хорошие фазаны, предназначенные для моих охотничьих забав и желудка, а не для проклятого кота, – прервал его Хоули, заговорив со скучающим тоном, сочетавшимся с его наглой сутулостью, когда тот уставился на брата полуприкрытыми глазами. – Не понимаю, почему ты так рвешься защищать назойливое существо, которое любой здравомыслящий человек назовет вредителем.

Все присутствующие выпрямились едва ли не в унисон. До ушей Шарлотты донеслось несколько шепотков о том, что выступающий – это младший брат виконта, редко появляющийся в светских кругах. Застывшие в скуке лица мгновенно ожили. Всякому по душе пустая болтовня, особенно связанная с достойным наследником герцогства.

Хоули захихикал, вызвав эхом хор не менее ехидных смешков из толпы. Чувство вины когтями вцепилось в Шарлотту, дав ей понять, что она буквально подготовила почву для издевательств. Но ей требовалось устроить эту встречу не ради унижения Мэттью, а чтобы выяснить детали отношений между братьями.

Девушка приготовилась ответить остроумной репликой, но Мэттью отреагировал быстрее. В отличие от старшего брата, он не стал ёрничать, а спокойно произнес:

– Именно из-за того, что эту кошку считают помехой, я и решил заняться ее изучением.

Посетители салона ближе скользнули к краям стульев, в то время как внутри Шарлотты разгоралось уважение. Хоули был не из числа тех, кому стоило перечить, и ни одна душа не пошла бы на столь легкомысленный шаг. Однако Мэттью говорил с непоколебимым хладнокровием, имевшим под собой большую силу, чем гневная отповедь. Шарлотта подслушала, как Хоули назвал того марионеткой, но, вероятно, Мэттью не повиновался приказам брата… а может, ему претило любое влияние виконта на него, как очередного патриарха семьи.

– Ясно. – Хоули положил одну руку на спинку стула и откинулся еще больше. – Теперь я понимаю. Ты неравнодушен к изгоям.

В ответ на тонко завуалированное оскорбление по аудитории пронеслось несколько смешков, но Мэттью остался невозмутим.

– При наблюдении за миром природы следует опираться на все имеющиеся знания – личные или иные – и в то же время не позволять принимать свои чувства за неопровержимые факты.

– Какую пользу – земную или даже божественную – можно извлечь из слежки за вредным существом и описания его повадок? – Хоули напрягся, скрестив руки. Он явно не ожидал такого спокойного, но непреклонного сопротивления.

– Возможность лучше познать одно из Божьих творений? Больше ценить красоту природы? Удовлетворение любопытства? Ведь мы с таким пытливым интересом взираем на чудеса необъятного мира, так почему бы нам не проявить такое же восхищение к живым существам на наших островах?

Глубокий, теплый голос Мэттью, пронизанный заботой и страстью, обволакивал Шарлотту и просачивался в те иссохшие и незнакомые ей места, который нуждались в этом спасительном эликсире. Она мечтала, жаждала