Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

Мэттью подавил улыбку. Пэн мог долго прикидываться страдальцем во время их полуночных похождений, но Мэттью подозревал, что старая птица наслаждается каждым мгновением, и чем оно опаснее, тем лучше.

Воцарилась тишина, и выработанные годами навыки подсказали Мэттью, что настало время действовать.

– Иди. Будь начеку. После доложишь.

Пробормотав очередное «ворье», Пэн взметнул в небо. Когда Мэттью приходилось выжидать, он, как правило, воздерживался от ходьбы. Вряд ли кто-то мог его разглядеть, но он не желал выдавать свое присутствие любым движением или лишним шумом, особенно дежурившим ночью стражникам. Поэтому мужчина боролся с подступающей нервозностью, как всегда, с помощью контролированного дыхания. Легкий вдох. Легкий выдох.

Наконец вернулся Пэн, бесшумно хлопая крыльями, которые нетрудно было принять за голубиные.

– Никаких душ. Никаких душ.

Мэттью полез в сумку и достал абордажный крюк. Как правило, для выполнения подобных упражнений имелись готовые и привязанные веревки, но на этот раз ему пришлось позаботиться обо всем самому.

Он легко перебросил орудие через кирпичную стену сада, зацепившись шипами за податливый строительный материал между кладками. Разумеется, его цель обитала в доме с крепостными воротами. По крайней мере, Мэттью не требовалось забираться на крышу… пока.

Ему не составило труда взобраться на прочную и неподвижную стену. Это было все равно что прогуляться по ухоженному парку. Мэттью в мгновение ока оказался на вершине десятифутовой конструкции, ничуть не сбив дыхание. Мужчина осмотрел окутанный туманом сад, хотя Пэн уже разведал обстановку. Пусть этот маленький плут и обладал недюжинным умом, но в этом-то и заключалась загвоздка. Он, во-первых, был плутом, а, во-вторых – птицей.

В тумане Мэттью ничего подозрительного не увидел, но, что еще важнее, ничего и не услышал. Переставив крюк, мужчина быстро спустился на землю. Он мастерски использовал тени в качестве укрытия, но сегодня все вокруг погрузилось в полумрак. Мэттью взял с собой темный фонарь, который можно было отрегулировать так, чтобы от него исходил лишь слабый свет, но на открытой местности не стоило рисковать без нужды. Вместо этого он медленно перемещался по саду, пока над ним парил кругами Пэн. И хотя птица не издавала посторонних звуков, Мэттью не покидало чувство, что пернатый изверг потешается над ним. Возникшее ощущение насмешки усилилось из-за невнимательности Мэттью, повлекшее за собой столкновение с декоративным деревом. Несколько веток хлыстнули его по лицу, но, к счастью, остальную часть двора он преодолел без происшествий.

Обнаружив перед собой французские двери, мужчина расплылся в торжествующей улыбке. В очередной раз дедуктивное мышление не подвело его, подсказав, что владелец именно этого особняка настоял на установке столь модной архитектурной детали. На взлом замка у Мэттью ушло не так много времени, поскольку он привык к гораздо более сложным моделям.

Оставив летавшего Пэна на улице, Мэттью прокрался в городской дом. Стоило ему отступить от дверей со множеством стекол, как он достал из мешка темный фонарь и зажег его, осторожно осветив роскошный ковер. Мэттью довольно усмехнулся. Этой ночью не прозвучит никаких звуков от скрипучих досок. Сам хозяин облегчил ему путь, предоставив возможность передвигаться по мягкому полу. Вломиться в особняк аристократа оказалось детской забавой.

Мэттью перемещался по дому, словно не ведающий покоя фантом. Даже не располагая информацией о планировке, он догадывался, что для личного кабинета владелец выберет комнату с наилучшим видом на Лондон. Пока Мэттью дожидался наступления ночи на окутанной туманом улице, он, внимательно рассмотрев окна, выбрал соответствовавшее его требованиям.

Мэттью устремился к намеченной цели, тщательно следя за собственными шагами. В груди гулко билось сердце, но долгая практика приучила не заострять на этом внимания. Наконец четко выстроенная стратегия привела его до места назначения. Едва он распахнул дверь и взору предстал личный кабинет его жертвы, как тело охватило радостное облегчение.

Закрыв бесшумно дверь, Мэттью подошел к окну, задернул шторы и только после всех проделанных манипуляций открыл оставшиеся заслонки на фонаре. Приподняв фонарь, он окинул пристальным взглядом пространство. Первое, что бросилось в глаза – это стоявший на круглом столе бюст хозяина. Мэттью проследил за направлением головы, указывающей на акварель с изображением знакомого шотландского поместья. Мужчина нахмурил брови. Наверняка его цель прикидывалась верноподданным королевства, но такое расположение бюста вряд ли могло считаться случайным. Не теряя драгоценного времени, Мэттью принялся изучать висевшие в кабинете картины. Одна из них запечатлела восседавшего на троне Зевса на горе Олимп в окружении полубогинь и резвящихся нимф, а внизу, на равнинах, смертные люди вели жестокие и кровопролитные бои, развлекая бессмертных.

Мэттью решительно приблизился к бюсту и повернул его так, чтобы он был повернут лицом к полотну, демонстрирующему множество душевнобольных личностей. Как и ожидалось, послышался щелчок. Присев на корточки, он нащупал под столом раскрывшийся тайник. Мэттью полез внутрь, и его пальцы коснулись мягкой кожи шевро. Он вытащил небольшой мешочек и высыпал его содержимое на ладонь, чувствуя, как прохладный металл соприкасается с плотью. Поднеся вещицу к источнику света, он увидел сверкающее золото и переливающийся жемчуг.

Ювелирные изделия не вызывали у Мэттью особого интереса, но это украшение всколыхнуло нечто в его душе. Цепочка представляла собой маленькие кроваво-красные рубины, обрамленные жемчужинами, и внешне походившая на ряд повторяющихся цветов. Изящная застежка, напоминавшая по форме две сцепленные руки, плотно соединяла ожерелье. По центру висела камея из оникса, усыпанная филигранными золотыми листьями. На белой части полудрагоценного камня была высечена рельефная фигура неизвестного животного. По сравнению с остальными искусно выполненными деталями изображение получилось неумело – или, возможно, его намеренно стилизовали.

Но как бы ни пленило ожерелье Мэттью, оно не предоставило ему искомых ответов. Он перевернул украшение, выискивая надпись или какую-то подсказку. Но, к своему разочарованию, ничего не обнаружил.

Внезапно раздавшиеся шаги в коридоре заставили Мэттью замереть на месте. Он торопливо сунул добычу в карман и оглядел комнату, размышляя, стоит ли вернуть бюст в прежнее положение, но стук ботинок доносился угрожающе близко. Мужчина стремительно рванулся к окну и, быстро распахнув его, обнаружил небольшой карниз, которого должно было хватить для побега. Погасив фонарь, Мэттью сунул его в ранец, куда после бросил ботинки и кальсоны, зная, что они лишь затруднят его движения. Перекинув тяжелый груз через плечо, он вскочил на подоконник. Хотя ему не впервые приходилось пробираться по узким балкам и другим препятствиям с ношей в руках, но четырехдюймовый выступ из декоративного кирпича мог обернуться проблемой.

Однако у Мэттью не оставалось иного выбора. Он, не колеблясь, выскользнул наружу, вплотную прижавшись спиной к особняку и, вместо того чтобы смотреть вниз,