Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– Воистину трагическое стечение обстоятельств: обе твои супруги погибли в результате перелома шеи в двух совершенно непохожих несчастных случаях. – Мэттью тщательно скрыл всякий намек на обвинение в голосе, тем не менее Хоули недовольно сузил глаза, прежде чем замаскировать свою первоначальную реакцию под оскорбление.

– Я скорбящий вдовец. – Хоули прижал ладонь к груди, словно успокаивая разбитое сердце. – Как ты смеешь обвинять меня в злодеяниях?

– Разве? – спросил Мэттью. – Я просто отметил неудачное совпадение, повлекшее за собой их смерти. Это ты намекнул на преступление.

Окинув взором комнату, Хоули сделал угрожающий шаг вперед.

– Не вздумай строить из себя умника, Мэт. У тебя на это не хватит духу.

Мэттью пронзила жуткая решимость. Он нисколько не сомневался в виновности брата, но доказать это ему было не под силу. Может быть, превратив себя в мишень, он получит неопровержимые улики, поскольку Хоули неминуемо обрушит на него свой гнев.

– Верно. Будь я по-настоящему храбрым, то отметил бы, что у обеих твоих жен была переломлена подъязычная кость. Как правило, подобная травма возникает при удушении. Меня приглашали участвовать во многих расследованиях в качестве хирурга, и я прекрасно знаю, о чем говорю. – Мэттью устремил глаза на брата, но даже сейчас, после стольких лет, трудно было не вздрагивать, глядя в упор на Хоули. Однако Мэттью требовалось проследить за всеми нюансами в реакции Хоули.

Когда виконт подался вперед, на его лице проступил легкий румянец. На мгновение Мэттью пришло в голову, что брат собирается прилюдно ударить его. Но теперь виконт сдерживал скверный нрав гораздо искуснее, чем в детстве. Вместо свершения наказания он притворился, что лишь намеревается убрать ворсинки с пиджака Мэттью. Воспользовавшись этим предлогом, виконт склонился к уху Мэттью.

– Ты не кто иной, как чертов хирург из цирюльни, который забыл свое место, Мэт, – негромко сказал Хоули. – Лучше вспомни его, пока я лично не указал тебе, где оно находится.

И вновь старые воспоминания пронзили душу Мэттью, и он в очередной раз приложил все усилия, чтобы побороть их. Не время превращаться в слабого младшего брата, когда на кону жизнь леди Шарлотты.

– Что ты здесь делаешь, Хоули? – Перед ними появился Александр, сжимавший так крепко витиеватую рукоятку трости, что костяшки пальцев побелели.

– Пришел повидаться с твоей несравненной сестрой, Язва. Никогда бы не подумал, что ты состоишь в родстве с таким безупречным воплощением женственности.

– Все еще пользуешься детскими обидными прозвищами, Хоули? – Александр приподнял одну темно-каштановую бровь. – А ты не изменился.

– Как и ты. – Виконт презрительно уставился на трость Александра.

– Вообще-то, изменился, – произнес Александр с беззаботностью, которая усилила всю серьезность его слов. – Если ты причинишь хоть какой-то вред моей сестре, то на себе познаешь, насколько сильно.

– Разве тебя не предупредили, что именно леди Шарлотта прислала мне приглашение на это мероприятие, а не герцогиня Фалькондейл. Совершенно очевидно, что она и ее родители посчитали меня достойной парой.

– Вот черт, – пробормотал Александр, оглядываясь на сестру-близнеца.

Хоули самодовольно ухмыльнулся, будто заработал очко, но Мэттью не спешил разделять его правоту. Александра связывали с сестрой тесные узы, и если Мэттью удалось распознать ее истинные чувства к виконту, то и Александру это не составило бы труда. Его лучший друг не волновался, что леди Шарлотта поддастся внешнему обаянию Хоули.

Нет, его беспокоило нечто совсем иное.

Оглянувшись, Мэттью увидел, как девушка решительно направлялась в их сторону. Сиявшие изумрудные глаза красноречиво свидетельствовали о том, что она перешла в наступление.

– Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, но, боюсь, мне нужен доктор Тальбот. Скоро мы начнем обсуждение его книги. – Леди Шарлотта чуть коснулась ладонью, облаченной в перчатку, руки Мэттью, и в тот же миг он мог бы поклясться, что по его мышцам прокатилось тепло и устремилось к позвоночнику.

– Я был удивлен, увидев в приглашении, какая чушь стоит на повестке дня, – мягко заметил Хоули. – Неужели мы действительно собираемся беседовать о котятах?

– Только о тех, кто обладает очень острыми когтями, милорд, – ответила леди Шарлотта с легкой и грациозной улыбкой.

Хоули полностью сосредоточил на ней свое внимание, и Мэттью пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы не броситься к леди Шарлотте и не увести ее. Такой поступок лишь сильнее раззадорил бы Хоули.

– Я предпочитаю пушистых и покладистых котят. – В голосе Хоули послышались ласковые нотки. – Даже если они пытаются меня оцарапать, я знаю, как заставить их мурлыкать.

– Не думала, что у вас столь богатый опыт общения с дикими кошками, милорд, – в речи леди Шарлотты сквозила искренняя невинность, но Мэттью догадался, что от такой умной женщины, как она, не ускользнул двойной смысл, заключенный в ответе Хоули.

Кожа вокруг глаз Хоули на мгновение сморщилась, и Мэттью вновь различил отголоски затаенной ярости. Разумеется, он не оценил, как ловко леди Шарлотта парировала его намек.

– Я превосходно укрощаю всевозможных существ, – в словах слышалась неприкрытая угроза, замаскированная Хоули под шаловливую, но остроумную шутку – одну из тех, что снискали ему репутацию обаятельного и неисправимого плута.

– Теперь я знаю, кого вызывать, если какие-нибудь звери вырвутся из Тауэра и проникнут в сад моих родителей, – произнесла леди Шарлотта, легонько потянув Мэттью за руку. – Но как бы мне ни был приятен наш разговор о животных, доктор Тальбот вынужден пойти со мной.

Хоули открыл было рот, вероятно, намереваясь возразить, но Мэттью и леди Шарлотта оказались проворнее. Вдвоем они вихрем унеслись прочь, а Александр поспешил ретироваться от Хоули.

Пока Мэттью в сопровождении леди Шарлотты шел к помосту, его обуревало желание предостеречь ее от опасных провокаций в адрес Хоули, но это было вне его компетенции. К тому же он не сомневался, что девушка сама осознает, какому льву она осмелилась противостоять.

Избавившись от колкой беседы с Хоули, Мэттью ощутил долгожданное облегчение, которое продлилось ничтожно мало. Стоило ему повернуться лицом к толпе, постепенно занимающей свои места, как к прочим неприятным эмоциям прибавилось новое тошнотворное чувство. Перед ним собрались не молодые студенты-мужчины и не его коллеги из Общества друзей фауны или Лиги Гиппократа. Здесь присутствовали люди из высшего сословия, уважаемые художники и писатели, получившие временный доступ в эти привилегированные круги.

Зачем Мэттью вообще согласился на участие в столь откровенном фарсе? Им не было дела до дискуссии о животном, которого они приравнивали к вредителям, уничтожавшим их фазанов и другую пернатую дичь.

Отыскав свободное место в заднем ряду, подальше от герцогини Фалькондейл, восседавшей с царственной чопорностью, Александр ободряюще посмотрел на него. Хотя Мэттью и оценил попытку друга успокоить его,