Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

бандитский вид. В местах, где раньше выпирали кости и суставы, проступили мышцы, а конечности перестали казаться слишком длинными по отношению к остальному телу. Однако его фигура не сводилась к физической силе. Напротив, в облике чувствовалась утонченная твердость, заставлявшая Шарлотту с любопытством, граничащим со стыдом, гадать, что же скрывается под слоями пиджака, жилетки и рубашки.

– Доктор Мэттью Тальбот!

Повернувшись, Шарлотта увидала Софи, на плече которой устроился Пэн. Попугай изогнул лаймово-зеленое тело так, чтобы с идеальной позиции уставиться на Шарлотту немигающим красновато-карим глазом.

На лице Софии расцвела искренняя улыбка. И хотя девушка радушно принимала всех гостей, но Шарлотта уловила промелькнувшую нотку тепла в ее взоре.

– Мисс Уик. Как и всегда, рад снова встретиться с вами. – Мэттью поднялся и вскинул подбородок в знак приветствия. От Шарлотты не ускользнуло, что его движение получилось быстрым и расчетливым. Он по-прежнему выглядел скованным, но она была готова поклясться, что мышцы молодого человека чуть-чуть расслабились. Для мужчины, постоянно державшего себя в узде, как Мэттью, такое поведение говорило о многом, но Шарлотта затруднялась однозначно предположить, была ли эта дружеская привязанность или за ней таилось нечто большее.

– Как чудесно вновь увидеть вас. Мы с Ханной как раз упомянули на днях, что ваш корабль скоро должен прибыть в Англию.

Левый уголок рта Мэттью слегка приподнялся, что для него было равносильно широкой улыбке.

– Ваша кузина сердечно поприветствовала нас, едва мы с Александром переступили порог. Я скучал по «Черной овце». Приятно снова оказаться в кругу друзей.

Друзей. Он произнес это слово непринужденно – настолько непринужденно, насколько это представлялось возможным для Мэттью. В нем не ощущалось ни напряжения, ни скрытого смысла, отчего Шарлотта испытала невероятное облегчение. Отсутствие у Мэттью романтических перипетий лишь упрощали планы Шарлотты… однако, как ни странно, ее эмоциональный отклик оказался куда глубже.

– Вы привезли Пэну друга? – спросила София.

Услышав свое имя, попугай распушил перья на груди. Не издавая ни звука, он принялся зловеще распрямлять и втягивать шею в знак обиды на предположение, что ему нужен компаньон. Во время устроенного им зрелища он не сводил глаз с Шарлотты, словно обвиняя ее лично в нанесенном ему оскорблении.

– Я находился в северной части Америки, а не в южной, поэтому не наткнулся на другого попугая, – ответил Мэттью. Всего одно предложение вынудило Пэна замереть, и птица возобновила попытки подражать чучелу.

– Я надеялась, что вы встретите моряка, который согласится продать своего питомца, – вздохнула София. – Пэн постоянно, как мне кажется, хандрит. Вторая птица взбодрила бы его.

Девушка протянула руку и почесала Пэна по груди. Однако ей удалось провести пальцами всего пару раз, прежде чем Пэн предостерегающе щелкнул клювом. София поспешно ретировалась, а в глазу попугая сверкнуло самодовольное удовлетворение, пока тот продолжал таращиться на Шарлотту.

Всячески избегая взгляда зловредного мешка с перьями, Шарлотта сосредоточилась на шумевшем вокруг нее разговоре. Кузины Уик, безусловно, поддерживала связи с пиратами, а Мэттью только что вернулся из длительного морского путешествия. Может ли он быть замешан в гнусных делишках старшего брата? И вовлечены ли мародеры с дальних морей в эти сделки? Сердце Шарлотты пустилось в галоп.

– Значит, вы совершили множество путешествий, доктор Тальбот? – поинтересовалась Шарлотта, заставляя голос звучать бесстрастно, вопреки захлестнувшему ее предвкушению.

– Верно. – Мэттью снова вздернул подбородок. Его легкий шотландский говор свидетельствовал как о проведенном детстве в нагорье, так и об учебе в Эдинбургском университете.

– Доктор Тальбот, да вы настоящий авантюрист. – София легонько толкнула Мэттью в плечо, но жест был явно дружеским, без намека на флирт. И все же на щеках Мэттью проступил красный румянец, заметный даже под загорелой кожей. Движение высвободило прядь темно-каштановых волос, которые он ранее заправил за ухо.

Небрежные пряди и раскрасневшаяся шея, по цвету теперь неотличимая от красного боярышника, должны были придать ему глупый вид. Но все вышло иначе. Вместо этого он выглядел… необычайно соблазнительным. Шарлотту безумно манило пригладить заблудшие локоны… или растрепать зачесанные назад волосы и запустить пальцы в его шелковистую, немодно короткую шевелюру. Потом она бы выяснила, насколько далеко распространилась краснота, сначала расстегнув его фрак, а затем пуговицы…

– Я бы не назвал себя искателем приключений. Мне довелось повидать лишь несколько уголков мира. Вот и все, – произнес Мэттью, поправляя волосы.

– И все же вам посчастливилось увидеть больше, чем обычным людям, – заметила София и уселась в кресло напротив дивана, очевидно, теперь заинтересовавшись беседой. Наняв дополнительных работников, Ханна и София могли позволить себе присоединиться к захватившей их оживленной дискуссии.

Мэттью тоже сел на место, но София вдруг обратилась к Шарлотте.

– Я никогда не встречала такого скромного человека, как доктор Тальбот. В основном джентльмены – жуткие хвастуны, но этот мужчина – их противоположность.

Шарлотта помнила эту черту, но впервые задумалась, откуда она могла взяться. Наверняка смирение изначально составляло неотъемлемую часть Мэттью. Или, что вполне вероятно, его прошлое породило в нем замкнутость и привычку держаться в тени. Но вдруг у него имелись куда более зловещие причины не привлекать к себе лишнего внимания – скорее выработанная с годами уловка, чем особенность поведения?

Внезапно зародившееся в Шарлотте влечение сменилось подозрением. Но времени на распутывание противоречивых чувств уже не оставалось. Необходимо было нащупать любую зацепку, какая бы маловероятная она ни казалось, и для этого придется прибегнуть к всевозможным средствам.

– Чем вызваны ваши поездки за пределы наших туманных берегов? – Шарлотта слегка наклонилась в сторону Мэттью. Этот маневр великолепно зарекомендовал себя, когда требовалось раскрепостить гостей салона или ненавязчиво польстить интеллектуалам, нуждавшимся в ублажении своего самолюбия. А еще он вытягивал секреты. Интимность – надуманная или искренняя – всегда действовала безотказно. Сердце ее бешено забилось, но она не понимала, вызвана ли эта реакция опасностью, или ее близостью с Мэттью, или и тем и другим.

– Мой покровитель – причина моих путешествий, – пояснил Мэттью, быстро потянувшись за чашкой кофе, которую принесла ему София. – Мистер Тэвиш Стюарт.

Шарлотта вращалась в двух светских кругах – в высшем обществе и среди светил литературного сообщества. Однако даже до нее доходили слухи о мистере Тэвише Стюарте, загадочном шотландце, сколотившем состояние на морских перевозках. Друзья ее матери, как правило, не порочили свою репутацию пересудами о тех, чье финансовое благополучие проистекало из торговли, независимо от того, насколько велико или впечатляюще было состояние. Но мистер Стюарт предоставлял болтливым языкам такое сладостное искушение, от которого немыслимо было устоять. О его прошлом не удавалось узнать ни единой душе, невзирая на все имеющиеся связи. Он словно предстал перед ними, как легендарная Афина, полностью