Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

Попробуй он посадить нахальную Simia в переносную клетку, то она бы поранилась о прутья, а Мэттью и вовсе к этому не стремился. Пусть остается на плече ради ее же безопасности. Банши, конечно, не прочь была поиграть в догонялки, но она почти всю свою жизнь провела на кораблях и далеко не отходила. Хотелось бы верить.

– Мы почти на месте, – произнес Мэттью льстивым голосом, напевая мелодию довольно непристойной песенки, которую частенько исполнял старый хозяин обезьянки. Она подвинулась и издала звук, похожий на мурлыканье, что свидетельствовало о ее хорошем настроении. Бедняжке требовалось больше пространства и еще один капуцин-компаньон, поскольку она достигла зрелого возраста. К счастью, у Мэттью имелся знакомый, способный разрешить эту проблему даже в старой доброй Англии.

Он уже начал жалеть, что назначил встречу в «Черной овце», а не в карете, приказанной бесцельно разъезжать по улочкам. Однако сейчас ему пришло на ум, что прежде чем Банши увезут в поместье Тэвиша на окраине Лондона, прогулка пойдет ей на пользу.

Из клетки, зажатой в левой руке Мэттью, донеслось возмущенное стрекотание.

– Тебе тоже пока нельзя выйти. Будь терпелива, Кирена.

Вес в накрытой клетке сместился, и Мэттью понял, что маленькая енотиха переступает на трех здоровых лапах. Он прибавил ходу, не замечая любопытных взглядов, бросаемых в его сторону на подпрыгивающую Банши в такт вульгарной песенке. Мужчина находился в чертовом Ковент-Гардене, а не в Гайд-парке. Разве нельзя человеку спокойно пройтись, когда у него на плече танцует обезьяна из Нового Света, а собака-полоскун бранит его, словно разъяренный школьный учитель?

К счастью, в поле зрения Мэттью возникла деревянная вывеска «Черная овца», указывающая на кофейню. Ускорив шаг, он пронесся мимо компании изумленных бездельников. Однако внезапное изменение темпа побудило Банши разразиться криками на пижонов, что те расценили как непростительное оскорбление в свой адрес. Большинство праздношатающихся богатеньких плутов, наделенных, по-видимому, даром распознавать насмешки на любом языке, побагровели от гнева.

Один молодой человек широко ухмыльнулся и ткнул ближайшего спутника локтем в ребра.

– Кажется, это существо только что осыпало бранью твой внешний вид, Хейфилд.

Лицо Хейфилда приобрело угрожающе пунцовый оттенок. Его довольно объемный парик растрепался, и Мэттью заметил, как облегающая одежда в континентальном стиле натянулась, а мышцы напряглись.

– Сомневаюсь, что у этой мартышки есть вкус.

Мэттью не стал вдаваться в пространные объяснения, умолчав о том, что Банши на самом деле обезьяна, а не мартышка. Нелегкая совместная жизнь со старшим братом приучила его к соблюдению осторожности. Кроме того, она научила его понимать, когда лучше ретироваться. К сожалению, Банши наотрез отказалась спасаться бегством.

Она издала несколько отвратительных звуков, определенно смахивающих на поток уничижительных ругательств. Развеселившийся друг Хейфилда едва не покатился со смеху. В промежутках между смешками ему удалось выдавить:

– У этой так называемой мартышки чувство моды лучше, чем у тебя, Хейфилд.

Мэттью попытался проскочить в «Черную овцу», пока положение не усугубилось. Но не успел он дотянуться до двери, как Хейфилд резко вскинул руку в сторону Банши. Обезьянка закричала и прыгнула на деревянную вывеску. Петли заскрипели, когда капуцин принялся раскачиваться взад-вперед, изрекая жалобы.

Внезапная разыгравшаяся сцена собрала у кофейни довольно разношерстную толпу – от нищего мальчишки до еще нескольких расфуфыренных щеголей. Хейфилд вряд ли обрадовался такой аудитории. А вот Банши нежданные зрители пришлись по душе, поскольку ее крики стали громче.

– Сэр, успокойте эту тварь! – Хейфилд двинулся на Мэттью, и прежние приветливые черты пижона исказились от едва сдерживаемой злости. Очевидно, этот парень рвался в бой, и в теле Мэттью забурлила нервная энергия, а его собственные мышцы напряглись. Конечно, Тэвиш обучил его приемам самозащиты, но Мэттью предпочитал избегать стычек.

Не торопясь, Мэттью опустил клетку с енотихой на мощеную дорогу. Выпрямившись, он протянул обе руки, демонстрируя пустые ладони.

– Я постараюсь успокоить ее, милорд. Но обезьянка сильно напугана.

Друзья Хейфилда разразились хохотом, и веселье быстро передалось остальным участникам сборища. Кулак Хейфилда сжался, и его рука начала отходить назад. Мэттью изготовился уклониться от удара.

– Вы разберетесь с этим вредителем, или я разделаюсь с вами! – пригрозил Хейфилд. – Если не здесь, то в другом месте. Кто будет вашим секундантом?

– Господь всемогущий, что за суета? – Сквозь толпу к Мэттью протиснулась женщина во вдовьем платье. Несмотря на черный креп, скрывавший ее черты, он сразу узнал голос леди Шарлотты.

По толпе пронесся негодующий ропот, вызванный неожиданным появлением аристократической леди – представительницы одной из тех душ, что редко встречаются в таком районе Лондона. Леди Шарлотта проигнорировала шепот, решительно подняв закрытое лицо вуалью, чтобы взглянуть на Банши. Банши, похоже, не меньше остальных удивилась приходу новой зрительницы в темном одеянии и с любопытством уставилась на леди Шарлотту своими черными глазками.

Леди Шарлотта посмотрела сначала на Хейфилда, а затем перевела взор на Мэттью. Девушке, даже с прикрытыми чертами лица, удалось безукоризненно выразить осуждение, ограничившись лишь изящным наклоном подбородка. «Она воистину необыкновенная женщина», – с восхищением подумал Мэттью.

Очевидно, признав в леди Шарлотте даму из высшего общества, Хейфилд успокоился и попятился назад с гримасой легкого разочарования на лице.

– Это мерзкое существо посмело оскорбить меня, – принялся защищать свою честь Хейфилд.

С минуту леди Шарлотта не произносила ни слова, и ее молчание выбило Хейфилда из колеи. Наконец она нарушила тишину мелодичным голосом, выдержанным в безупречном нейтральном тоне:

– И в ответ на предполагаемое оскорбление вы вызвали обезьянку на дуэль?

Публика разразилась безудержным хохотом. Хейфилда разрывало между нахлынувшим гневом и весельем, порожденным собственной глупостью. Стоило ему заговорить, как в голосе щеголя исчезло прежнее, казавшееся ему вполне обоснованным возмущение.

– Я попросил хозяина назначить секунданта, а не обезьяну.

– Уверена, это милое создание не желало ничего плохого. Верно… – Леди Шарлотта прервалась и многозначительно обернулась к Мэттью, явно интересуясь именем обезьянки.

– Ее зовут Банши, – пояснил Мэттью, пожалев, что капуцина не одарили более достойным именем, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства.

Леди Шарлотта снова повернулась к обезьянке.

– Верно, Банши? Ты не хотела оскорбить этого благородного мужчину.

Банши послала леди Шарлотте воздушный поцелуй – давний трюк, которому обучил ее старый хозяин, чтобы очаровывать трактирных девок во время стоянки в порту. На сей раз толпа дружелюбно рассмеялась, и Банши осталась довольной проделанным номером.

– А теперь не могла бы ты спуститься с этой вывески? – спросила леди Шарлотта, сперва поставив на землю плетеную корзину, которую держала в руках, а затем протянув к ней ладони.